Книга Как приручить принцессу, страница 70 – Хельга Блум

— Десять медяков, — строго сказала женщина в окошке.

Десять медяков! «Какое расточительство», — успела подумать я, но рука уже тянулась за деньгами в карман. «Транжира», — укоризненно сказал внутренний голос.

Монеты сменили владельца, и горячий промасленный пирожок попал в мои руки. Не успев даже толком отойти в сторону, я впилась в него зубами. Брызнул горячий сок. Пирожок оказался с творогом и зеленью. Ничего вкуснее я в жизни никогда не ела. Пироги со шпинатом с дворцовой кухни? Выбросите из головы! Овощное рагу, приготовленное главным поваром собственноручно? Какая ерунда! Этот золотистый комок теста с начинкой, вот мое главное божество.

С трудом удерживаясь от утробного рычания, я вернулась на ступени. Никакого этикета. Я ела, жадно заглатывая пищу, последним усилием воли заставляя себя пережевывать ее. С пирожком было покончено в кратчайшие сроки. Слишком быстро, чтобы я успела не только насытиться,но и вообще понять, что произошло. Перспектива вновь встать в конец очереди и купить еще один пирожок, на этот раз с яблоком, или с мясом, или с картошкой, я не очень привередлива, казалась как никогда соблазнительной.

Удержаться оказалось невероятно сложно, пришлось напомнить себе: эти деньги — подарок судьбы. Неизвестно, когда мне удастся заработать еще. Нужно быть осмотрительной и аккуратной. Очень аккуратной. Ни одной монеты больше нельзя потратить впустую. Я уже позволила себе одну незапланированную трату, нельзя продолжать в том же духе.

Вдруг стало так страшно. Почему-то иметь деньги гораздо страшнее, чем их не иметь. Когда карманы были пусты, я чувствовала себя спокойнее, потому что терять было нечего, сейчас же… один неверный шаг, и я могу расстаться с заработанным, не приобретя ничего. Интересно, все эти люди так и живут? Вон та тощая женщина, что торгуется из-за клубники, она ощущает то же, что я? А мужчина, придирчиво оглядывающий каждый кабачок? Он тоже думает, что потраченные бестолково деньги приблизят его на шаг к голодной смерти?

Что же делать?

Я сидела на ступенях, охваченная страхом. Боялась шевельнуться, чтобы не сделать что-то не то. Боялась ответственности перед собой за любой поступок, который совершу. Купить еды? Или лучше что-нибудь для дома? Может, купить семена? Или кусок мыла? От моих десяти гиней осталось девять гиней и девять фартингов.

Глубоко вздохнув, я поднялась на ноги и вошла в молочный корпус. Прежде всего, я купила творога, потратив на него восемь фартингов. Творог хорош тем, что его не нужно готовить. Возиться каждый раз с огнем я не готова. Если я хочу получить урожай брюквы или чего бы то ни было, заработать еще денег на ежевике и привести дом в порядок, нужно расставить приоритеты. Огонь вторичен.

— Молочко берем. Вкусное молочко, — предложила торговка.

Я шла по рядам, а отовсюду доносилось что вроде «сметану покупаем», «молоко свежее, утреннее», «брынза», «сыр», «сливки жирные, ложка стоит», «яйца куриные нужны, девушка?».

Слишком много всего. Слишком много людей. Я купила молока, потратив на него еще семь фартингов и пять медяков. Потом купила сметаны, хотя даже не собиралась это делать.

Из молочного корпуса я вышла нагруженная товарами и недоумевающая, как же так вышло. Они предлагали, а япокупала. Потом я нырнула в сумасшествие овощных рядов, где купила кабачок, картошку и пару помидоров. На все это я потратила еще тридцать четыре медяка. У бойкой девчушки с румяными щеками я купила плетеную сумку, в которую сложила свои покупки. Пальцы постоянно нащупывали оставшиеся деньги, а разум лихорадочно метался между вариантами. Что же еще купить? На что стоит потратить мои деньги?