Книга Ибо однажды придёт к тебе шуршик…, страница 184 – Игорь Маслобойников

Ярик без сил опустился на ступени лестницы и только тут заметил царапину на плече, что неприятно жгла, лишая юношу и без того скудного запаса сил. Маринка притащила лохань с водой, надорвала рукав и принялась обрабатывать довольно глубокую рану.

– Так зачем кузен отправил вас к нам, хлопчик? – вернулся Никодим к разговору, прерванному поединком. Завершившаяся дуэль, вселила к их высочеству заметное уважение. Наёмный убийца – противник нешуточный, даже если находится на стадии превращения. Рефлексы, тренированные годами, в этот период только обостряются! Королевич же выстоял, отделавшись при этом пустячным порезом.

– Он сказал, вы сможете вернуть к жизни мою невесту… – морщась от боли, ответил юный боец.

Маринка тут же заботливо подула на рану, приговаривая: «У зайки боли, у ёжика боли, а у их высочества нипочём не боли!» Трактирщик же в удивлении покачал головой. На его веку случалось всякое, однако воскрешением мёртвых он стопудово не занимался!

– Я не волшебник, ваше высочество. Я – трактирщик!

– Её заставили выпить «снотворное шуршиков».

Услышав о снотворном, отец и дочь обменялись многозначительными взглядами, отчего дальнейшие движения их приобрели налёт подчёркнуто кошачьей вкрадчивости, а слова, кидаемые в продолжение разговора, стали осторожны и по-заговорщически выверены – самая суть, почти ничего лишнего!

– Вот отсюда поподробней, – попросил Никодим, подходя ближе.

– А куда подробней? – Ярик пожал плечами, и острая боль мгновенно напомнила о себе, отчего царевич инстинктивно схватился за рану, тут же схлопотав от девушки увесистый подзатыльник.

– Не дёргайся, неженка! Рану нужно как следует обработать, иначе загноится, потом гангрена и – пух! – она выразительно взмахнула руками, и брызги от тряпочки угадили царевичу в лицо, отчего тот брезгливо скривился. – Вы без руки! Пописаете потом в баночку?

– Зачем? – округлились глаза их высочества.

– А вам мама в детстве не говорила, что на ранку следуетпописать, чтоб быстрее зажила?

– Говорила… – кивнул озадаченный отрок.

– Тогда к чему эти детские вопросы? Жаль, у нас нет мочи гвирдума! Пара часов – и от ранения не осталось бы следа!

– Шуршики, гвирдумы… Откуда вы столько знаете об этих тварях?

– Это долгая история, – перебил Никодим, возвращая юношу к сути разговора. – Давайте-ка, поподробнее о «снотворном» …

– Поподробнее? Отравили – и всё тут! Куда уж подробнее! А ваш кузен…

– Илюша? – удивилась дочка трактирщика. – А он тут каким боком?

– А его зовут Илюша? – удивился в свою очередь королевич и хмыкнул, словно бы пробуя слово на вкус: – Илю-ша…

– Откуда этот сарказм? – нахмурилась Маринка и, смочив тяпку в воде, болезненно надавила на рану, отчего шутник пронзительно вскрикнул. – Терпите, ваше высочество!

– И-лю-ша, – повторил Ярик уже менее задиристо. – У нас его называют или офицером, или лейтенантом. А у него, оказывается, имя есть!

– Как у всякого порядочного человека. Это нормально… – капнув едко пахнущую жидкость из флакончика на чистую тряпицу, Маринка крепко прижала её к рассечению, отчего у их высочества чуть искры из глаз не посыпались.

– Ёпэрэсэтэ! – простонал королевич сквозь зубы.

– А теперь придержите тряпочку рукой, пока я буду вас перевязывать, – сурово сдвинув брови, приказала дочь трактирщика и ловко оторвала от большой тряпки длинный лоскут.