Онлайн книга «Ибо однажды придёт к тебе шуршик…»
|
Они давно ломали голову над тем, как бы вдохнуть в госпожу жизнь, пока кто-то не посоветовал стряпухе, выбить клин клином. – Сильная эмоция поможет сломать стену, – заявила она, появившись в доме с кроликом в корзине. – А кролик-то тут при чём? – растерялся Василий. – Ну, как же! Это ведь любимое блюдо Анечки и Данечки! – взмахнув пальчиком, заявила Марфуша. – Выдавим слезинку, а там, глядишь, и плотину прорвёт! Понимаешь, старый ты ворчун?! – Ну, дай-то бог, дай-то бог! – кивнул слуга, после чего и изрёк каверзный вопрос, озвученный несколько выше: «А ты не боишься, что это расстроит нашу девочку ещё больше?» И вот, остановившись у дверей спальни, он постучал, преисполненный тихой надежды на лучшее, но услышал только, как в колыбельке плачет Иринка, и осторожно заглянув в комнату, нашёл хозяйку лежащей в постели с безмятежно сложенными на груди руками. Сначала подумал даже, что бедняжка притомилась и спит – столь умиротворённым было её исхудавшее, но не утратившее красоты лицо, и ошибся. Рядом, на кровати валялся пустой аптекарский флакончик. Только тут его обожгла мысль: произошло непоправимое! Потом он долго клял себя, что днём раньше не пошёл с хозяйкой на рынок, предположив, что та решила, наконец, как-то начать жить сызнова, а стало быть, мешать не следовало… Согласившись, что трагедияслучилась в состоянии сильного душевного потрясения и надлома, митрополит внял просьбе Ольги, разрешив провести отпевание и церковное поминовение рабы божьей Анны по христианскому обычаю. Фрейлину похоронили рядом с могилами родителей под старым вязом. Панихида была скромной. Королева долго не снимала траур, а король свёл к минимуму все государственные дела, отдав их на рассмотрение Будрашу. И вот, тайный советник сидел возле могилы Анны и, выпрашивая у неё прощения, которого уже никогда не мог получить, старался напиться. По его лицу текли слёзы, но были ли это слёзы раскаяния? Навряд ли! Впрочем, возможно ли заглянуть в душу к палачу и вынести справедливый приговор? Непоправимое свершилось, и что оплакивал Будраш, ведомо было лишь одному Будрашу. Маленький Бло появился, как всегда, неожиданно. Он вышел бесшумно из кладбищенской тени и остановился перед будущей жертвой. – Не важно выглядите, господин канцлер, – разглядывая измученного человека, смотрящего в одну точку перед собой, заметил Бло. Канцлер поднял на шуршика пустые глаза и только равнодушно повёл плечом: – Она приняла яд, – сказал он как-то безэмоционально и очень тихо. – Так любила его! Даже не подумала о ребёнке и приняла яд. Представляешь? – Угрызения совести? – удивился ушастый интриган. – Странно. Ты ведь жаждал мести. Тайный советник взглянул на черно-бурого любителя погрызть и, вероятно, не только орехи, с некоторой претензией, затем, помахав возражающе пальчиком, съязвил: – Ты ничего не понимаешь, шуршик. Я ЛЮБИЛ ЕЁ! Хотя что ты можешь знать о любви? – Любил? Через пятнадцать лет ты о ней даже не вспомнишь… Канцлера перекосило от циничных слов мохнатого существа, которое виделось ему пареньком с равнодушными глазами. – Чего тебе нужно, шуршик? – Ты должен встретиться с мадам Бурвилески – тётей Марго… – ответил Бло и добавил мечтательно, словно бы рисуя прекрасную картину будущего: – Дабы в своё совершеннолетие принц полюбил девушку, и эта любовь уничтожила бы Широкороссию, а вы, мой пьяный друг, стали бы властелином мира… |