Онлайн книга «Ибо однажды придёт к тебе шуршик…»
|
– Вообще-то, это – стол, – возражал он. – Нет, Митя. Это – сцена… Ярик остановился перед другом, всем своим видом давая понять: ещё одно глупое возражение, и он придушит тупицу собственноручно. Уловив угрозу, разгильдяй примирительно кивнул и постарался сделать лицо поумнее. Вышло неказисто, однако не позволило пламени негодования в их высочестве воспылать ещё ярче и привнести в дискуссию элемент членовредительства. Мите очень хотелось, чтоб его наконец оставили в покое, но он наперёд знал, что этому не бывать. «Из таких вот и вырастают тираны», – размышлял он, отбрыкиваясь формальными ответами: – Ну, допустим. И? – Не «допустим», а – сцена. А на сцене нужно включать фантазию. Понимаешь? Фантазировать нужно. – Это-то я как раз понял. – И ты должен себе представить, что ты её любишь… – Люблю? – оживился Митя. – Стоп! – тут жеосадил королевич. – Ты не должен её любить, ты должен себе это пред-ста-вить, сечёшь? – Секу. Ты вот это вот всё сейчас серьёзно? – ДА! – взревел Ярик, сжимая кулаки. Играющие в кости, вздрогнули и обернулись на репетирующих. Видя, что у их высочества сдают нервы, словарный запас иссякает, а Митя берёт возлюбленного на измор, Иринка, как человек практичный, а в некоторых случаях и довольно прямолинейный, попыталась решительно снять напряжение: – Видишь ли, Митя, это не значит, что ты должен обязательно меня любить… Ты должен просто представить себе это. Просто представь: вот есть я и есть ты, и ты просто любишь меня… – Просто, просто! У вас всё просто… – бубнил в ответ Митя, хмуря бровь, однако мягкость Иринки и магия её голоса действовали гипнотически. И хотя сказано было то же, что прежде втолковывалось принцем, а только неумеха, буквально утонул в изумрудных глазах воспитанницы королевы и слепо ей подчинился. – Закрой глаза, – шептали губы Иринки, – …и представляй… ну хотя бы вот… вчерашняя ночь… балкон… Улыбнувшись чему-то своему, Митя со знанием дела закрыл глаза. В памяти живо нарисовались полы ночного пеньюара, развевающиеся под порывами ветерка, и он озорно хихикнул: – Иринка, а ты ничего… такая. Я даже начинаю стесняться… Почти сразу же схлопотав затрещину, он вытаращил глаза и столкнулся с грозным взглядом воспитанницы королевы. – Не понял? – Это, чтоб ты не представлял себе всяких пошлостей. – Ты же сама сказала: «Представь себе…» Вот я и представил! – Хорошо, – перебил принц, – не представляй. Просто повторяй: «Это я – Полкаша!» Оценив ситуацию, и что двое, как минимум, готовы прибить его, Митя сдался: – Это я – Полкаша! – сказал он, с явным одолжением, но, что характерно, у него получилось. И это было именно то, что из него пытались вытрясти последние два часа принц и его подружка, которые победно переглянулись. Дабы не сбить недотёпу с нужной ноты, королевич кивнул и осторожненько подтолкнул приятеля шествовать дальше по тропинке, что так внезапно нарисовалась из ничего: – Во-ооо-от… твою грудь распирает любовь к ней. Да? Покосившись на Иринку, Митя кивнул: – Предположим… – и глаз его сделался стеклянным, но как раз таким, какой и был нужен их высочеству. – И ты предчувствуешь, что эта ночь твоя, и что в эту ночь ты наконец поцелуешь её… – Осторожно,Ярик. У него уже уши красные! «Господи! – подумали в ту минуту все находящиеся в зале, – почему девочки так любят что-нибудь ляпнуть именно тогда, когда это нужно меньше всего на свете!» |