Книга Жена кузнеца, страница 90 – Елена Теплая

Паулину, мы в тот же день, поселили в Сонькину комнату. Теперь она там хозяйка.

Зима была суровая, морозная и снежная. Мы практически сидели постоянно дома. А у меня, видно от того, что зимой я стала мало двигаться, очень быстро вырос живот, и стало тяжело ходить. Я кряхтела, как старая бабка, когда вставала с лавки. Не могла согнуться, чтобы обуться и мне казалось, что я очень похожа не бегемота и меня никто не любит. Поэтому Никита из молчаливого мужа превратился в разговорчивого по вечерам. Перед сном, он мне рассказывал истории из детства и гладил меня по животу и так мы лежали, пока не засыпали. Ребенок лез ко мне под бок, стоило мне лечь на бочок. Никите доставалось от нашей дочки. Она его постоянно била ножкой, но стоило ему начать говорить и гладить меня, дочь успокаивалась и засыпала.

До середины зимы были самые короткие дни. Рано темнело и очень поздно был рассвет.

Новый год здесь не принято праздновать, да и какой сейчас день или месяц никто не знал. Мы просто вставали и радовались новому дню. По каким- то своим приметам жители узнавали, что уже середина зимы и скоро придет весна. Мне хотелось уже весны, я устала кутаться, когда выхожу на улицу и хотелось, чтобы скорее закончилась темнота, и день стал больше.

Воск, что у нас оставался от свечей, я расплавляла и намазывала на плоские доски с выемкой, чем-то похожие на рамки для портретов. Потом на этих досках я вырезала буквы и записывала сказки. Днем, к нам приводили старших деток, и я учила их читать и писать. Поначалу детей приводили мало, потом уже в наш дом они не помещались и мы разделили их на классы и они приходили через день. У каждого была такая доска, и мы на ней учились писать, а потом и читать, кто что написал. Математику дети легче осваивали или я только математику могу преподавать. С чтением было трудней. Но мы упорно учили буквы и читали. Классы по - этому и разделила, что одни дети быстрее осваивали новые буквы, другие хуже. Петр, Паулина, Лизка и Сонька тоже учились у меня. Хуже всех училась Лизка, она противилась этому и не хотела учиться. Если бы не Петр, за которым она тянулась и хотела быть рядом, потому что он в свободное от учебы время пропадал у Никиты в кузне, она бы вообще на учебу не пошла. Сонька прибегала ко мне в свободное от домашних хлопот время, и мы с ней учили буквы и цифры. Она уже ждала малыша, как ей сказала Северина,это тоже будет девочка.

Вот так мои дни были заняты учебой. Я вспоминала сказки и записывала их на восковых пластинках. Но буквы были плохо на них видны, и читать было неудобно. Поэтому я, каждый раз, глядя на эти таблички, думала о том, что нужно попробовать сделать бумагу. Поэтому я набрала у столяра матерьяла и дома экспериментировала с измельчением. Петр мне помогал, когда они с Никитой возвращались с кузни. Мы за несколько дней измельчили эти волокна, которые мне удалось наскрести у столяра, и я их замочила в воде. Потом я несколько раз их разминала, чтобы они хорошо размочились и пропитались водой. В конце я заварила крахмал и залила этим клейстером  смесь, которую мы размельчили с Петром. На следующий день, когда все пропиталось этим клейстером, я постелила на сито ткань и разложила тонким слоем эту кашицу. Хорошо ее отжала и, накрыв другой тканью, поставила под грузом сушиться на печь. Мне нетерпелось посмотреть, что получилось у меня. Я через два дня достала всю эту конструкцию. Моя изобретенная бумага, приклеилась к ткани, и я ее аккуратно отделяла от нее. Да, это была бумага. Грубая, серая, плохо гнущаяся, но бумага. Я готова была прыгать от радости.