Книга Жена кузнеца, страница 91 – Елена Теплая

Я показывала свою бумагу всем, как будто это сокровище.

- Я видел книги. Уже напечатанные. Но чтобы кто-то сделал сам бумагу, такого я еще не видел. – Сказал мне Никита. Да, книги в этом мире были, но купить их мог не каждый. Писали на бересте или на дощечках с глиной, потому что позволить человеку портить бумагу не могли. Тем более детям. Даже документы до сих пор многие были на бересте.

- Откуда ты знаешь, как делают бумагу?- спросил меня староста, когда тоже пришел посмотреть на это чудо.

- Слышала рассказ одного человека, с которым общался мой бывший муж. И книгу он показывал, очень мне было интересно, он и рассказал, как она делается, а я решила повторить это.- Соврала я старосте. Не знаю, как ему еще можно, объяснить мои знания и умения. Он и так не понимал, откуда я умею читать и писать. Соврала, что муж учил, а Лизка маленькая была и не помнит этого, ведь меня отдали замуж рано.

Трюк с бумагой пришлось повторить. Зато теперь я могла на нее записывать свои сказки. Правда чернил не было, и я разводила уголь и им писала. Потом, вообще, я попросила Никиту сделать мне металлическиебуквы. Он сделал три штуки и просил показать для чего они мне. Я ему показала, как можно печатать текст. Я макала эти буковки в сажу, разведенной с водой до состояния густой каши, и делала на своей бумаге оттиск. Так получался текст. Потом он мне сделал все буквы и цифры. Это конечно заняло много времени, но это стоило того. За это время мы с Петром сделали уже листиков на две книги. Дети стали после этого с большим интересом учиться читать, так как только тому, кто старается, я давала текст на бумаге для чтения. Так скоро все дети уже умели по слогам читать и очень быстро складывать и вычитать. Вот умножение давалось не всем. Ну, а проценты, дроби, корни, синусы и котангенсы, я не смогу объяснить. И им это не нужно. Считать научились, читать научились, уже хорошо. Так протекали наши зимние будни, с учебой детей, я не заметила, как наступила весна. За зиму мне удалось напечатать много листов на хорошую книгу, но с весной это занятие пришлось прекратить.

С первыми птицами и первыми капелями у меня отошли воды и начались схватки. Моя дочь, решила, что ей пора увидеть этот мир.

Дочь моя появилась вечером. Северина и Сонька были со мной все это время. Как только она раскричалась на весь дом, Сонька побежала за Никитой, который все это время не приходил домой, потому что не мог слышать мои крики. Северина завернула ее мне в пеленки, которые Лизка нагрела на печке и подала мне мой кулечек в руки. На меня смотрели темные глазки, красное с белым пушком лицо, было таким пушистым и пахло чем-то родным, таким сладким, что хотелось этого ребенка целовать и обнимать. В груди разливалась любовь и счастье, что вот этот комочек со мной. Дочь кряхтела, пыталась высунуть ручку из пеленки и постоянно сгибала ножки, но не плакала, а казалось, что она всех разглядывает.

Никита забежал в дом, быстрее Соньки, склонился над нашей дочкой и поцеловал ее, потом посмотрел на меня, и я увидела, у своего хмурого мужа, слезы в глазах. Он обнял меня, поцеловал и мы так и сидели на кровати в обнимку, пока наш комочек не стал недовольно кряхтеть, а потом вообще раскричался. В комнату зашла Северина, посмотрела на меня и говорит: