Книга Итак, я стала ведьмой, страница 27 – Алёна Соловьёва

***

Прошло несколько дней после визита странной парочки, и о моем ранении напоминал лишь шрам на груди похожий на латинскую букву «V» на груди. Казалось бы, повод для радости. Но и тут возникли проблемы.

Марго шутила: «Теперь ты будешь «Ви», «V» — значит, Вендетта!». Только вот она была единственной, кто радовался переменам. Внезапное выздоровление вызвало у врачей подлинное недоумение. Отчаявшись найти объяснение случившемуся, светила современной медицины списали все на корректно подобранное лечение и самовосстановление молодого организма. На том и успокоились. Меня начали готовитьк выписке.

Папа не уставал петь оды современной науке. Бабушка, наконец, избавилась от виноватого выражения лица и приняла свой прежний всезнающий вид. Мама была одновременно и счастлива, и встревожена. Она как будто знала: что-то не так. Донимала меня бесконечными вопросами о самочувствии, искала симптомы внутренних воспалений. В итоге Марго, утомленная маминой мнительностью, попыталась объяснить ей, что я – эльф 80 уровня, прокачала себе манну, выпила зелья и получила левел-ап к регенерации.

Мама только фыркнула, а я рассмеялась. Но никто не обратил внимания, каким горьким вышел смешок. Марго была не так уж и далека от истины. Именно из-за этого мне придется провести следующие несколько лет в какой-то неведомой глуши. Вурдалаки. Звучит не как центр цивилизации.

Родственникам продолжали радоваться, что самое страшное позади. Подходил мой последний день в больнице, и я с ужасом думала, как буду собирать все то барахло, что успели мне натащить родные. Марго, например, не поленилась принести пару книг по внеклассному чтению. Из обилия «веселых», а главное, позитивных произведений я выбрала «Евгения Онегина». Мама настоятельно советовала начать с «Мертвых душ»: «толстая книга, не успеешь прочитать», — говорила она. Но одно только название вызывало отвращение.

Было время после ужина. Из-за летней жары в палате царила духота. Я выбралась в коридор и, отрешившись от реальности, погрузилась в страдания Татьяны по самовлюбленному Онегину. Настроение было самым романтическим… И тут появился они. Симпатичный парень с приятелем. Красавчик, ненамного старше меня, бесцеремонно заглянул в книгу:

— Что читаешь?

— «Евгения Онегина». По программе, — вежливо ответила я.

Рядом захихикал дружок моего собеседника, на что симпатяга, надо отдать ему должное, отреагировал красноречивым кивком, мол, отвали. Приятель намек понял правильно и отправился в свою палату, а я смутилась: со мной сейчас будут знакомиться.

Не то чтобы я была против, просто обычно мальчики меня игнорируют, или скорее так: не обращают внимания, когда рядом есть Марго. Видимо, красавчику было очень скучно в стенах больницы, раз он клюнул на серую мышку.

Парень не выглядел серьезным. Мятая майка с потрескавшимся принтом, с которого смотрел в светлое будущее Че Гевара, и синие спортивные шорты.Чем-то едва уловимым он был похож на моего одноклассника-двоечника, беспрестанно отпускающего шуточки на уроках, который списывал у нас с Марго химию. Такой же развязный, самоуверенный вид и улыбка завзятого покорителя девичьих сердец.

«Мечта пятиклассниц», — вынесла я вердикт. Впрочем, приятно поболтать с этим симпатягой мне ничего не мешает.

— В те дни, когда в садах Лицея я безмятежно расцветал, читал охотно Апулея, а Цицерона не читал, — процитировал он, и тут же скривился, будто рядом прорвало канализационную трубу: — А я эту муть не осилил.