Книга Семь безликих святых, страница 101 – М. К. Лобб

– Посиди со мной, – попросила Роз, похлопав по каменному полу рядом с собой.

Дамиан не послушался, только с деланым недовольством цокнул языком.

– Садись,– повторила она и потянулась к нему, чтобы схватить за руку и заставить его сесть. Она почувствовала, как в его запястье бешено стучит пульс. Он не пытался сопротивляться. Даже в голубоватом сиянии были видны его покрасневшие щеки. Он смотрел на нее с осторожностью, с сомнением, словно под действием чар. А когда откашлялся, поправляя брюки спереди, Роз не сдержала ухмылки.

Она намеревалась вновь затронуть тему Баттисты – сказать, что тот идеально подходил на роль убийцы. Его достаточно высокое положение в Палаццо позволяло ему делать все что угодно. А еще он планировал избавиться от Дамиана, который без устали трудился для того, чтобы привлечь убийцу к ответственности.

Но она не сумела заставить себя это сказать. И просто наблюдала затем, как Дамиан снял ботинки, закатал штанины брюк и опустился рядом с ней, умудряясь грациозно выглядеть при этом. Прикрыв глаза, он болтал ногами взад-вперед под прозрачной поверхностью воды, его грудь вздымалась и опускалась с каждым вздохом. От него исходила усталость, горькая и осязаемая. Роз вдруг страстно захотелось увидеть, как он постепенно расслабляется и успокаивается.

– Знаешь, я все никак не возьму в толк, – заговорила она, – зачем твой отец назначил тебя на эту должность, если с самого начала не был в тебе уверен? Ты хороший офицер, Вентури, что бы он там ни думал.

Роз видела, как Дамиан ведет внутреннюю борьбу с самим собой, пытаясь решить, насколько ее слова искренни. Ему отчаянно хотелось верить в это, как и в то, что она все та же девчонка, которую он однажды любил.

Он глядел на водную рябь, сжимая и разжимая кулак, отчего вены на тыльной стороне ладони вздувались.

«Да, я все та же девчонка», – могла бы сказать Роз, но это казалось слишком грубой ложью, даже для нее.

– Ты спросил у меня, почему мне не нравится быть последовательницей, – тихо произнесла она, потому что не могла вынести тишины. – Наверное, потому что у меня возникло ощущение, будто мир сыграл со мной злую шутку. Понимаешь, когда я узнала, то возненавидела себя.

Дамиан покосился на нее.

– Почему?

Роз провела языком по верхним зубам, прежде чем ответить:

– Моего отца отправили на войну, потому что он не был последователем. Потому что не имел значения. Возможно, отчасти мне хотелось пойти по его стопам. И лишь недавно я поняла… Наверное, хорошо, что все сложилось именно так. В каком-то смысле мне даровали привилегию, с помощью которой можно добиться перемен. Вот почему я хочу справедливости для жертв. Хочу, чтобы люди, которые смотрят на меня – их семьи, дети, все остальные заурядные граждане, – знали, что они имеют значение. По крайней мере, для кого-то. Даже если этот кто-то – всего лишь я.

Полуправда многочисленными слоями накладывалась одна на другую. Могла ли Роз действительно утверждать, что искала справедливости – ведь одна из причин, почему она вообще хотела найти убийцу, заключалась в желании доказать мятежникам, что ей можно доверять?

– Роз? – выдохнул, не открывая глаз, Дамиан в голубоватую тьму.

– Да?

Секундное молчание. А потом:

– Я очень сожалею по поводу твоего отца.Мне бы хотелось… Хотелось, чтобы на его месте был я.