Книга Семь безликих святых, страница 105 – М. К. Лобб

Лень. Трусость.

– Почему? – прокричал Дамиан у ног Силы, его голос эхом разлетелся по просторному помещению. Затем он поднял голову, вскинув подбородок к безразличному лицу статуи. А когда заговорил, слова застряли в горле и стали душить. – Что я делаю не так? Почему ты не выбрал меня?

В груди начала нарастать истерика, которая заставила его встать. Он, словно призрак, двинулся к другому концу ряда статуй. Каждый удар сердца отдавался настойчивым грозным стуком. Будто внутри него что-то притаилось и теперь пыталось вырваться наружу.

Дамиан остановился, лишь дойдя до Хаоса.

Бело-серое полотно тихонько колыхалось, хотя воздух в Святилище оставался неподвижен. Дамиану казалось, словно он пребывает во сне или в кошмаре, в котором его тело двигалось без его ведома. Пальцы потянулись к полотну, но он отдернул руку. Снимать ткань было неправильным. Как духовно, так и символически.

Хаос был злом. Он падший, а потому никак не мог находиться в этомместе.

Однако жалкая часть души Дамиана внезапно решила, что если кто из святых откликнется, так это он. В конце концов, Дамиан и сам был хаосом, не так ли? Возможно, не сам по себе, а из-за связи с ним. Дамиан позволял ему царить вокруг себя, не предпринимая попыток как-то остановить. На его руках была кровь – и это не праведная кровь Смерти. После того как Микеле погиб, а Дамиан застрелил тех людей, им завладело нечто иное. То, что жаждало насилия и разрушения.

– Ты мне не нужен, – прошептал он, разглядывая затуманенным взором покрытую голову Хаоса. Он чувствовал себя глупо, но все же обязан был на всякий случай это сказать. – Ты мне не нужен.

Ничего не произошло. Ну, разумеется. Хаос впал в немилость семьдесят лет назад – Дамиан не мог винить в своих прошлых поступках святого, который больше не играл никакой роли в религии Омбразии. Какого черта он творит? Под этим полотном никого, кроме статуи, нет. Только камень в форме человека.

Желая удостовериться, Дамиан потянулся вперед и схватил святого за руку. Она оказалась холодной, словно держишь лед, обернутый тканью.

Но он отдернул руку по другой причине.

Раздался звук, похожий на скрежет камня по камню, и стена за спиной Дамиана пришла в движение.

Он застыл на месте, сердце бешено забилось в груди, когда скала отделилась и отъехала в сторону. Со смесью страха и любопытства он наблюдал за тем, как стена, заняв новое положение, открыла его взору темный туннель. Бездумно, словно в трансе, он шагнул вперед.

А потом учуял.

Разложение. Гнилостный смрад чего-то давно умершего.

Дамиан закашлялся и уткнулся носом в изгиб локтя. К горлу подступила тошнота. То ли из-за вони, то ли из-за дурного предчувствия, трудно было сказать.

В Святилище имелся потайной ход, и в нем кто-то умер.

Дамиан помедлил. Он вызвал подкрепление? Вдруг, пока он будет внутри, проход закроется и его нельзя будет снова открыть? К тому же действительно ли ему хотелось в одиночку обнаружить то, что находилось там внизу?

– Не будь трусом, – одернул себя Дамиан. Он должен хотя бы взглянуть, понять, насколько туннель длинный. Сглатывая желчь, стараясь дышать как можно реже, Дамиан снял с ближайшего светильника свечу и ступил в проход.

Запах вновь окутал его. Давясь и часто моргая, он огляделся по сторонам. Каменные стены были узкими, выцветшими и грязными.Внутри стоял холод, при этом смерть по-прежнему витала в воздухе. Это не предвещало ничего хорошего. Дамиан, задержав дыхание, двинулся глубже в темноту. К счастью, туннель оказался недлинным – на самом деле, в конце него уже виднелась комната. Он ускорил шаг, внутренне готовя себя к тому, что могло его там ждать.