Книга Семь безликих святых, страница 148 – М. К. Лобб

– Черт побери, Роз. – Дамиан провел ладонью по лбу. – Что я должен сделать? Забыть обо всем, пока ты не найдешь другую вескую причину мне солгать?

Она на время замолчала, после чего сказала:

– Я присоединилась к сопротивлению, потому что знала: этот город может быть лучше. Я не желаю, чтобы нас делили на тех, кто обладает магией, и тех, кто – нет. Люди восстают, когда уже находятся в отчаянии. Когда ничего другое не помогает. Будь у меня возможность все изменить, я бы не посылала нашу молодежь на войну. Я бы не позволяла гильдиям диктовать, как кому жить. Я хочу, чтобы каждый гражданин имел право голоса и чтобы никто не страдал, – Роз говорила с мольбой в голосе. – Неужели эти цели настолько плохи?

Ничуть. Дамиан хотел того же. Просто у него не было видения и понимания, с чего начать. Зато Роз говорила то, что сам он боялся произнести. Видела то, чего он старался избегать. Из них двоих именно ей всегда было суждено изменить мир.

А ему нужна лишь смелость последовать за ней.

– Хорошо, – согласился он. – Ты права.

Стоило ему произнести эти слова вслух, как он понял: это правда. Дамиан боялся мятежа, поскольку боялся перемен. Беспорядка. Однако достичь первого без второго практически невозможно, не так ли? Ничто не сдвинется с места само по себе. Для этого нужно выйти и начать бороться.

Молчание Роз было пропитано недоверием.

– Я – что?

– Ты права, – решительно повторил Дамиан. – Я устал игнорировать то, что однозначно неправильно. Устал обращаться к святым с просьбой сделать то, что мы должны сделать сами. Заботься святые о справедливости, она бы уже у нас была.

Она захлопала длинными ресницами.

– Но Палаццо…

– Засадило меня за решетку, – закончил Дамиан. В его голосе отчетливо слышалось разочарование. – Ты была права, Роз, а я ошибался. К тому же, когда тебе кто-то дорог, его цели становятся и твоими.

Она изумленно приоткрыла губы, было видно: она не знала, что сказать. Но Дамиану было все равно. Отныне он будет поддерживать Роз Ласертозу в ее начинаниях.Если она попросит у него весь мир, он найдет способ его достать. Неважно, доверял он ей или нет, его сердце находилось в ее руках.

– Спасибо, – произнесла она с чувством.

– Тебе не за что меня благодарить.

Вместо ответа Роз повернулась к нему и, поднеся руку к лицу, погладила его подбородок. Глаза Дамиана привыкли к темноте и теперь видели глубину ее взгляда, мягкий изгиб верхней губы.

На этот раз он не позволил Роз вести и сам, накрыв рукой ее затылок, притянул к себе в поцелуе.

С ее губ слетел тихий вздох. Лица Дамиана коснулся теплый воздух, и в нем тут же вспыхнул огонь, внезапно холод каменный стены перестал казаться ему невыносимым. Он откинул волосы с ее лица. Поднял подбородок. Скользнул языком по полумесяцу ее зубов и услышал, как из ее груди вырвалось довольное урчание, когда она плотнее прижалась к нему всем телом.

Те, чувства, которые пробуждала в нем Роз, были, наверное, самым неоспоримым доказательством существования божественности. В кои-то веки Дамиана не заботила его заурядность. Прикосновение Роз вселяло уверенность лучше любой молитвы. Она была священной, как ни один святой. Позволь она ему, он мог бы сделать ее своей новой религией.

Что бы ни ждало их дальше, вместе они справятся. Не успел Дамиан сказать об этом Роз, как незнакомый голос прозвенел в темноте, подобно колокольчикам на ветру: