Книга Семь безликих святых, страница 44 – М. К. Лобб

Как бы часто Дамиан ни грозился ее арестовать, Роз знала о нем слишком многое.

К тому же Дамиан не единственный, кто желал справедливости. Роз тоже хотела ее – и даже больше. Для Амели. Для Дева. Для всех, кого считали бесполезными в этом городе.

Она хотела справедливости, которой заслуживал ее отец.

– Для чего мне твоя помощь? – спросил Дамиан, в каждом его слове сквозило сомнение.

– Во-первых, – Роз подняла палец, – у меня есть источники, которых у ваших представителей власти нет. Статус последователя и статус начальника стражи… Они дают разные виды доступа. С моей помощью ты добьешься большего. – Она замолчала, боясь сболтнуть лишнего. – А во-вторых, как я уже сказала, ты позволишь мне помочь тебе – расскажешь все, что знаешь, – а я не дам тебя уволить.

– Это шантаж.

– Это сделка.

Дамиан долго смотрел на нее, уголки его губ тронула какая-то непостижимая эмоция. Притаившиеся в морге тени образовывали под его скулами впадины, и Роз будто невольно очутилась в ловушке времени. Она видела перед собой знакомые черты: они напоминали о мальчишке из ее детства, но в то же время относились к лицу и телу мужчины, который уже повидал слишком многое.

– Ты передо мной в долгу, – прошипела Роз едва слышно. – Ты передо мной в долгу.

Лицо Дамиана исказилось. Они оба понимали, что речь шла не только об обстоятельствах смерти ее отца. Он был в долгу перед Роз за то, что случилось после, когда своим молчанием выбрал другую сторону. Это молчание длилось долгие месяцы, пока однажды Роз не заметила его в патруле храма Терпения и он внезапно не осознал, что не сообщил ей о своем возвращении. Да и в целом не сказал, что жив.

Разве она могла такое ему простить?

– Честно говоря, я не понимаю, почему для тебя это так важно, – произнес Дамиан столь же тихо. – Но так уж и быть, Россана. Будет тебе сделка.

С каждым ударом сердца Дамианом все больше овладевало чувство вины.Он наблюдал за тем, как Роз разглядывает свои безупречные ногти. А после она подняла глаза, и их взгляды встретились. Эти серо-голубые глаза сражали наповал.

«Прости меня,– следовало ему сказать. – Прости, что не писал тебе, хотя знал, что ты ждешь. Прости, что оставил тебя страдать в одиночестве. Прости, что не сказал тебе о своем возвращении или о том, что я жив. У меня было слишком много причин считать, почему я не должен жить».

Однако гордость не позволила ему это произнести.

Дамиан знал, что поступил неправильно. Но никакие объяснения этого не исправят – только не когда Роз так рьяно ненавидит его.

Он понимал, что не стоит недооценивать Роз, у которой всегда имелся какой-нибудь козырь в рукаве. Она постоянно что-то замышляла. Искала способы победить. В детстве он ничуть не возражал, поскольку ему нравилось видеть на ее лице искренний восторг, когда она в чем-то превосходила его. Лицезреть ее улыбку, возможно, даже чувствовать ее губы на своей щеке было намного приятнее, чем сама победа.

И тем не менее его раздирали противоречивые эмоции. Пусть Якопо Ласертозе и не стоило бросать своих боевых товарищей, но это не означало, что Дамиан хотел его смерти. А если Роз сказала правду, и его отец действительно появился на пороге ее дома… То это было еще ужаснее. Он даже не мог представить себе, что Баттиста способен на такое.