Книга Семь безликих святых, страница 95 – М. К. Лобб

– Я не могу. – Он покачал головой, хотя движение выглядело неубедительно.

Роз пожала плечом.

– Прекрасно. Значит, ты предпочитаешь вернуться на фронт?

Дамиан сжал кулаки. Снова покачал головой – на этот раз яростно. А когда заговорил, его голос звучал не громче шепота, так что Роз не сумела разобрать слов.

– Что?

Он поднял на нее беспомощный взгляд.

– Уж лучше я умру.

По ее коже, словно электрический ток, пробежала дрожь.

– Похоже, ты уже принял решение.

Дамиан расстегнул наручники на ее запястьях и подобрал шприц.

– Давай-ка навестим коронера.

Здание коронера находилось в квартале Смерти, прямо рядом с Базиликой.Путь до него оказался нелегким. Не только потому, что Дамиан нес на плече труп – ему не хотелось оставлять женщину в саду, чтобы кто-нибудь из горожан не наткнулся на нее, – но и потому, что Роз не проронила ни слова. Она злилась из-за того, что он пытался ее арестовать? Разве можно было его в этом винить? Что еще ему оставалось делать, когда он обнаружил ее рядом с телом? Несмотря на все логические доводы, обстоятельства требовали ее задержать. Во всяком случае, так бы сказал любой хороший офицер.

Дамиан подумал о шприце, бережно зажатом в свободной руке. А был ли он сам хорошим офицером? Ведь он почти сразу отпустил Роз. Он знал, что она этого не делала: в ее глазах пылал огонь в тот первый день в Базилике, когда она рассказала ему о своем желании правосудия, – тогда откуда взялось это чувство вины? Отец вступил в сговор с Форте, намереваясь отправить его на север. Ему должно быть все равно, что они могут подумать, если бы узнали о его поступке.

Тем не менее Дамиан ничего не мог с собой поделать. Вина настолько глубоко въелась в его нутро, что он не знал, как избавиться от нее.

При мысли о письме его сердце сжалось. Он никак не мог забыть о том, что оно было написано рукой Баттисты. Но если слишком долго предаваться этим мыслям, они могут тебя раздавить.

Базилика уже маячила где-то неподалеку, ее шпили тянулись вверх, к облакам. Пошел дождь: он усиливался не постепенно, а обрушился на них настоящим потопом, так что Дамиану приходилось смаргивать воду с ресниц. Молния прорезала небосвод, отчего позолоченный фасад церкви вспыхнул серебром; капли дождя громко барабанили по земле. Рядом с ним мелькала темная шевелюра Роз, мокрые локоны липли к ее шее. Капли неустанно текли по ее щекам будто слезы.

«Я любила тебя,– сказала она. – Я любила тебя, а ты оставил меня страдать в одиночестве».

Это правда. Именно так Дамиан и поступил. Он сделал неправильный выбор и теперь никогда себе этого не простит.

Как жаль, что в то время он не знал о любви Роз. Дамиан всегда лелеял тайную надежду в душе, но не знал наверняка. Если то, что было между ними, можно назвать любовью, то быть любимым Роз Ласертозой – все равно что оказаться в самом центре урагана. Наблюдать за царящим вокруг тебя хаосом, ноне погрязнуть в нем. Это поразительно. Изнурительно. Всепоглощающе.

Но что Дамиан мог сделать? Как мог написать ей, а после возвращения встретиться, зная о масштабах собственных преступлений? Он убедил себя, что, держась от нее подальше, убережет их обоих от ужасных страданий.

Но потом сам, разумеется, погрузился в них. Сообщив о пропаже Якопо, он всего лишь пытался помочь. А вместо этого из-за него убили человека, и теперь он на всю жизнь обречен мучиться чудовищным чувством вины.