Книга Леди из охотничьего домика, или Отвергнутая жена, страница 219 – Екатерина Стрелецкая

Барона Майера рвали на куски в суде так, что уже после первого заседания он переехал из выделенных ему покоев обратно в темницу. Король посетил всего первое слушание, узнав на котором о нашем бракосочетании с Вильгельмом, покидая зал, прошипел, что со своим даром загоню в могилу Вангера быстрее, чем ему самому хотелось бы того. Его Величество имел серьёзный зуб на всех «привилегированных», видя в них опасность для себя. Видимо, слишком много грешков таилось за его чёрной душой, не желающей расставаться с властью до самого последнего вздоха. Даже попытка уколоть меня, что теперь осталась не только без своих родовых земель, но и даже охотничьего домика вместе с Зауберерским озером, не удалась. Господин Вильдермар не зря получал своё жалованье: едва было отменено решение суда, основанному на поддельной долговой расписке, Вильгельм прямо в зале суда подписал заранее составленную дарственную на моё имя в качестве свадебного подарка. Так что охотничий домик со всеми прилегающими территориями снова стал моим.

Естественно, Ойген во время заседаний старался изо всех сил настроить судей против меня, в том числе обвиняя в краже расписок. Однако его быстро заткнули, напомнив, на какую сумму штрафов за оскорбление баронессы Вербер-Вангер он уже «накричал», но ещё больше должен будет заплатитьбарону Эренбаху и графу Ландерсу, опорочив их добрые имена своими гнусными подделками. Это передо мной и родственниками Ойген плакался, что разорён, а на самом деле при обыске нашли несколько тайников с дорогими украшениями и драгоценными камнями высшей пробы. Большую часть из всех схронов получила семья Вайлет в качестве компенсации за моральный ущерб и доведение Линды до сумасшествия.

Любовница Ойгена спокойно перенесла потерю уже второго по счёту ребёнка, а вот осознание, что осталась ни с чем, окончательно лишило разума. Рухнули все мечты о выгодном замужестве, блистании при дворе и так горячо любимых ею балах. Не знаю, в какое именно заведение поместил сестру барон Вайлет, но краем слуха слышала, что оттуда не возвращаются. Но мне кажется, что, избавившись от Линды, её брат, наконец-то, выдохнул с облегчением. Слишком уж дорого ему обходились её причуды, пусть он и немало поимел с Майеров во всей этой истории.

Я немного была удивлена, что от имени Вильгельма господин Вильдермар подал прошение о выделении из оставшихся сбережений барона Майера приданого Эрсель, Айталь и Лойзе, а их матери «вдовьей доли». Но как выяснилось, это было условие, поставленное младшей из сестёр в обмен на письмо, в котором Его Величество настаивал на браке со мной Ойгена. Со всеми этими бесконечными заседаниями пришлось задержаться в столице до конца января. Зато, когда все формальности были окончательно улажены, домой мы возвращались уже «с подарком».

Я смотрела на торчащий из множественных складок пледа крохотный носик барона Майера. Даже не верится, что прошло столько лет – словно всё было вчера. Нет больше тех Майеров, что причинили так много горя не только семье настоящей Кристины, но и моей, теперь эту фамилию носят мои внуки от Софи и отчасти от Эль. Уступка, на которую нам с Вильгельмом пришлось пойти, чтобы избежать козней короля. Его Векличество быстро сообразил, в чьих руках в итоге кажутся земли всех трёх баронств, а также сыграл на моём желании увидеть Ойгена перед тем, как того отправят на рудники. Да, граф Ландерс обладал чуть меньшим весом на политической арене, чем барон Эренбах, зато оказался дружен с главным надзирающим за рудниками Бронхеджа. Тот пообещал сделать всё от него зависящее, чтобы продлить Ойгену «счастливые часы» пребывания в трудах праведных. Но даже надзирающийне мог гарантировать того, что от моего мужа не избавятся на этапе. А мне было важно узнать ответ на один вопрос, дать который могли только двое: Ойген и король.