Книга Присвоенная Драконом, страница 130 – Маргарита Дюжева

Ей единственной Тер’Аххан ничего не вернул. И она рыдала во весь голос, когда поняла это. Она завывала раненой волчицей, умоляла простить, клялась, что больше никогда не предаст, не обманет и будет самой послушной девочкой на свете.

Кир сказал, что ее отпустят, только если я этого захочу. А у меня, после всего пережитого, с прощением было плохо. Она сама выбрала свой путь, теперь пусть расплачивается. Кто я такая чтобы спорить с могущественным духом земли, решившим, что она не достойна восстановления? Правильно, никто. Всего лишь Видящая.

На протяжении всего праздника я не находила себе места. Было красиво, торжественно и волнительно. Мой муж блистал, а мне рукоплескали. Я улыбалась, махала всем ладошкой, затянутой в белую перчатку, но мыслями была не здесь.

– О чем думаешь? – спросил Кириан во время очередного танца. Муж, как всегда, читал меня словно открытую книгу.

– О тебе. О нас… О том, что ждет нас дальше.

– А что нас ждет? – тут же подобрался муж, ожидая очередных неприятностей, – ты что-то увидела?

– Да, – сказала я и замолчала.

Он нахмурился и, продержавшись ровно десять секунд в неизвестности, потребовал:

– Несс! Не томи! Говори уже,что опять стряслось? Кто-то опять пользуется артефактом сокрытия? Тер’Аххан появился раньше? Нас ждут сложные времена?

– Очень сложные. Придется забыть о сне и отдыхе. О тишине. О спокойствии.

Он прекратил танец. Остановился, стиснув мои плечи:

– Несс, не нагнетай. Если нас ждет очередная катастрофа, то нам нужно сообщить императору и остальным, чтобы было время подготовиться.

– Не переживай, время еще есть. Да и «катастрофа» заденет только нас. Ты знаешь, что делать с маленькими драконами? Я нет, – я развела руками, едва сдерживая смех.

Мне кажется, я даже слышала, как в этот момент у Кира в голове с трудом скрипели ржавые шестеренки.

Ну же, драконище бестолковый, соображай!

Потребовалось, наверное, полминуты, чтобы до него наконец дошло в чем дело.

Пламя в глазах полыхнуло с такой силой, что я даже испугалась. Кир опустил удивленный взгляд на мой, пока еще плоский живот. Потом поднял на мое лицо и недоверчиво уточнил:

– Ты уверена? Уверена, что у нас будет маленький дракон?

– Два маленьких дракона, и судя по всему – один из них девоч…

Я не договорила, потому что Кир так внезапно и жадно обрушился поцелуем на мои губы, что все слова сначала замерли, а потом и вовсе улетели из головы, оставив вместо себя счастливый звон.

А вокруг радовались и ликовали гости. Среди которых были и любимые родители и счастливая сестра со своим новым мужем, и все те, кто заслуживал счастья после долгих лет несправедливости и коварства темного Князя.

– Я подарю тебе целый мир, – выдохнул Кир, отрываясь от поцелуя.

Взгляд пылающий, влюбленный. И мое отражение в нем, такое же безумное и шальное.

– Ты мой мир. Другого мне не надо.

– Может, сбежим отсюда? – предложил муж, коварно искушая голосом и обещанием в пламенном взгляде.

– А как же гости? Как же император?

– Уверен, он меня поймет, – с этими словами Кириан взял меня за руку и потянул сквозь толпу.

А я шла следом за ним и улыбалась, благодаря судьбу за тот непростой дар, которым она меня наградила.

Ведь если бы не он – темные времена продолжались бы. Гибли бы ни в чем не повинные люди, а за высокими стенами княжеского замка творились бы страшные дела. Сам темный князь и его приспешники продолжали бы торжествовать, воруя жизни, силу и магию других, а я бы никогда не встретила этого мужчину. Такого страшного и хмурого в начале и такогонадежного и восхитительно преданного теперь.

Я бы не узнала, как сладок воздух во время полета на прекрасной Саорой, и как величественны драконы, парящие в небесах.

Если бы не этот дар, то я бы никогда не узнала какое это счастье, знать, что внутри бьются сердца двух крошечных, но уже безумно любимых дракончиков.

Ничего этого бы не было, если бы не мой дар.

– Спасибо, – беззвучно прошептала я и прибавила шагу, чтобы поспевать за своим нетерпеливым мужем.

Мне, как и ему, хотелось поскорее оказаться наедине за закрытыми дверьми и растворившись в любимых объятиях, забыть обо всем остальном мире.