Книга Присвоенная Драконом, страница 43 – Маргарита Дюжева

Думать об этом было невыносимо, как-то повлиять и исправить – невозможно.

Памятуя о трудностях долгого пути, я переоделась в дорожный костюм – мягкие брюки, не стесняющие движений, легкую не выбеленную льняную рубашку. Поверх накинула удлиненный жакет. Нашла шляпку, на то случай, ели будем выходить на солнцепёк. Обулась.

Уже полностью готовая я стояла перед зеркалом и смотрела на свое бледное отражение. Всматривалась до рези в глазах, пытаясь увидеть первые последствия от брака с саорцем, но пока ничего не замечала.

А может, дар Видящей не распространялся на меня саму? Было бы неплохо, потому что день за днем видеть то, как из тебя вытягивают молодость и силы, то еще испытание.

– Несс, – раздался мамин голос с первого этажа, – ты готова?

– Да, мам, – едва слышно прошептала я и, последний раз глянув на себя в зеркало, покинула комнату.

Остальные уже вышли на улицу. Воспользовавшись тем, что рядом никто не крутился и не мешал, мама стиснула меня в объятиях.

– Береги себя, Несс, – прошептала она, гладя меня по волосам, – и за Дариной присматривай.

Я вымученно улыбнулась:

– Все будет хорошо.

– У меня каждый раз сердце кровью обливалось, когда отпускала ее. А теперь и ты уезжаешь.

– Все в порядке, мам. Я уверена, Саора прекрасна. И нам там будет хорошо

А душа рыдала, прекрасно понимая, что там будет ужасно.

Да пропади оно все пропадом! Надо рассказать, предупредить о том, что из себя представляют саорцы. Я даже порывисто открыла рот, но так ни звука и не издала.

Кир не соврал. Договор действовал, я просто ничего не могла сказать. Только выдавила из себя:

– Я буду скучать мам.

– И я

Мы еще раз обнялись, а потом, услышав голоса на улицы, одновременно сказали:

– Пора.

Она еще раз посмотрела на меля, ласково провела ладонью по щеке, заправила за ухо, выбившуюся прядь волос и повторила:

– Береги себя, Несс.

С трудом проглотив подкатившие слезы, я улыбнулась и вышла на крыльцо.

…Как раз в тот момент, когда к нам во двор въехала черная с золотыми львами карета Май-Броха.

Чесса Витони все-таки получила мое письмо и приехала. Опоздав всего на два дня.

При виде прямой, затянутой в черную форму фигуры, я испытала знакомый трепет. За семь лет обучения в Май-Брохе у меня уже выработалась привычка вытягиваться по струнке при появлении Витони. И сразу вспотели ладони, а сердечко заколотилось, как у загнанного зайца.

Заметив меня, чесса нахмурилась еще сильнее и кивком подозвала к себе.

Мне и в голову не пришло ослушаться ее. На негнущихся, деревянных ногах, едва дыша, я направилась к бывшей преподавательнице. Пусть я сама ее сюда позвала, но чем ближе я подходила, тем сильнее хотелось убежать.

Остановившись в шаге от нее, я склонила голову в покаянном поклоне:

– Добрый день, чесса Витони.

Голос подвел. Получилось жалобно, по-мышиному пискляво.

Она окинула меня тем самым взглядом, которого боялись все ученицы академии, и холодно произнесла:

– Ты очень меня разочаровала, Ванесса!

Ее голос звенел сталью.

– Простите, – я втянула голову в плечи и снова почувствовала себя той маленькой девочкой, которую только привели в Май-Брох.

Однако чесса была одним из самых строгих преподавателей. Просто так она никогда, никому и ничего не прощала.

– Ты посмела обмануть меня! Обмануть Академию! Обмануть страну! – чеканила она, и каждое ее слово вонзалось в меня словно гвоздь, – Когда в Май-брохе узнали, что ты натворила, ректор был вне себя!