Толпа зашумела, и некоторые из казнокрадов начали шептаться между собой. Один из них, пожилой мужчина с морщинистым лицом, внезапно упал на колени, размахивая руками.
— Пощадите нас, миледи! — закричал он. — Мы признаём свои грехи! Мы исправим содеянное! Дайте нам шанс искупить вину!
Его слова были наполнены слезами, но я видела в его глазах не раскаяние, а страх.
— Слишком поздно для покаяния, — безжалостно отрезала я. — Ваши деяния требуют наказания. Вы будете сосланы на острова Разрушающей, где проведёте свои дни в страданиях. Это справедливое наказание за ваши грехи.
***
Толпа ахнула, прикрывая рты от ужаса. Я знала, что на острова отправляли проклятых богиней людей, постепенно превращающихся в монстров. Однако там же находились и редкие рудники, дающие ценные материалы для артефактов. В исключительных случаях туда отправляли злодеев, не имевших шанса на спасение. Они доживали там свои года, погрязнув в битвах за выживание и добыче руды.
— Вы не понимаете, миледи, — прошептал Хангон, в его дрожащем голосе сквозил страх. — Мы были вынуждены делать это. У нас не было выбора. Коррупция — это болезнь, и мы были её жертвами…
Я холодно смотрела на склонивших голову мерзавцев и молчала. Шёпот толпы разносился волнами, расходясь во все уголки Румороса. Люди говорили за меня, и их гнев проступал всё сильнее и ярче, подобно пламени в уже остывшем очаге. Они утратили веру в справедливость, но я смогла вернуть её. Теперь им не нужно было вымаливать себе гроши для жизни, и падать в ноги надменным лекарям из лечебницы. Скрестив руки на груди, я уже собиралась отдать приказ увести всех, однако градоначальник, который молча наблюдал за этой сценой, вдруг шагнул вперёд.
— Это всё ваша вина! — крикнул он мне, сотрясая множеством подбородков. — Вы приезжаете сюда и обвиняете нас, но вы не знаете, каковы наши трудности! Вы не знаете, что значит управлять этим городом!
— Я знаю, что значит быть справедливой и честной, — произнесла, с трудом сдерживая гнев. — Вы использовали свои полномочия ради выгоды. Вы обокрали свой собственный народ и оставили его страдать.
Толпа зашумела громче, и некоторым из стражей пришлось вмешаться, чтобы поддержать порядок. Я подняла руку, и молчание тяжёлым облаком опустилось на площадь.
Подняв пергамент, я зачитала приговор. Каждое слово подобно кинжалу вонзалось в сердца виновных, оставляя кровоточащие раны. Они кричали, молили и рвали на себе волосы, но я оставалась хладнокровной. Это единственный путь к справедливости, к возрождению этого города. После прочтения приговора стражи окружили казнокрадов и повели их под конвоем в казематы. Я смотрела, как они исчезают за стенами местной тюрьмы, и чувствовала, что тяжесть с моих плеч постепенно испаряется. У меня получилось восстановить порядок в этом месте, вернуть ему веру в светлое будущее.
— Привести приказ в исполнение! — сказала я, со сталью в голосе. Мне нельзя быловыставить себя слабой, хоть внутри всё и дрожало.
«Эти люди больше не пострадают от бездействия властей, не станут погибать от болезней и бедности»— уверенно подумала я, на мгновенье прикрывая глаза.
Вернувшись в замок, я не могла прийти в себя. Тяжесть всего этого дня навалилась одним махом, словно ожидавшая минутной слабости. Замок, который всегда казался мне тихим и спокойным, обрёл мрачные оттенки. Его стены давили на меня, словно тиски, заставляя чувствовать себя лишней. То, как я вела себя на площади, заставляло сердце сжиматься от недоверия.
