Книга Ведьма на полставки. Измены не прощаются, страница 27 – Лия Совушкина

— Слава Богу, — выдала мама, и улыбнулась. На её красивом, пусть и с едва заметными морщинками, лице появились ямочки. — Одумалась наконец-то.

— Что он сделал? — Хмуро спросил отец, зная меня и то, что я бы так просто свадьбу не отменила. — Говори, ласточка.

— Мне набить ему рожу? — Угрюмо, одновременно с отцом, спросил Алекс. Он тронул меня за руку, заставляя посмотреть в глаза.

— Александр, — протянула мама, явно намекая на соблюдение приличий. Взглянув на меня, она мягко спросила: — Я рада, что ты решила отменить свадьбу. Однако, мне тоже интересно, почему, ты ведь так рвалась под венец с этим альфонсом.

— Мам! — простонала, а к глазам уже подступили слезы. Сглотнув комок в горле, я попыталась отшутиться: — Решила последовать вашим советам, вот и отменила все.

— Врешь, — строго отрезал брат, нахмурив широкие брови. — Признавайся, пока пытки не начал, почему глаза на мокром месте?

— Он…он изменил мне, — всхлипнув, я пробормотала сквозь хлынувшие слезы.

Брат крепко обнял меня, позволяя запачкать чистую рубашку соплями и слезами. Я не могла успокоиться, словно у меня прорвало внутренний барьер. Слезы текли без остановки, я не переставая всхлипывала, крепко сжимая пальцами ткань рубашки. Алекс успокаивающе поглаживая мою спину, его сердце глухо билось под моим лбом. Где-то на заднем фоне возмущался отец, его успокаивала мама, а брат молчал. Это пугало сильнее, чем ругань остальных.

Не знаю сколько мне потребовалось времени, чтобы успокоиться. Просто в какой-то момент слезы закончились, а всхлипы стали реже. Глаза горели, нос точно покраснел. Я облизала пересохшие губы, ощущая солоноватую влагу. Отстранившись от брата, я вытерла лицо ладонями, не в силах поднять глаза на родных.

— Я убью его, — леденящим душу тоном произнес Алекс, сжимая кулаки. Раньше, я бы посмеялась с его слов, но не сейчас. Перед моими глазами предстал совершенно другой человек, незнакомец с убийственным взглядом.

— А я прикрою, — холодно добавил отец, и я с изумлением посмотрела на него. Голубые глаза смотрели с непоколебимостью танка, а кустистые брови почти сошлись на переносице. — Говорил же ему, пусть только попробует тебя обидеть — из-под земли достану.

— Н-не надо, я сама, — всхлипнув, я улыбнулась. С некоторой гордостью, произнесла:— Женская месть хуже смерти, я его уже в больницу загнала.

— Умница, — чуть улыбнулась мама, в её глазах я прочитала грусть. Да, ты была полностью права тогда, только я в тебя пошла упрямством.

— Что ты ему сделала? Следов не оставила? — чуть потеплевшим тоном спросил отец, всё ещё хмурясь.

— Он с туалета неделю не слезал, — я в открытую засмеялась, а у родных вытянулись лица. — А в планах ещё много интересного на эти три недели.

— Я больше тебя задирать не буду, себе дороже, — задумчиво протянул брат. А после добавил: — Потом поговорим наедине, может помочь смогу с твоими планами.

— Хороша, ласточка, вся в мать, — рассмеялся отец, с нежностью смотря на покрасневшую от смущения маму. — Та, помниться, тоже…

— Гриша! — прикрикнула на отца мама. Надо же, что это мама так покраснела? Неужели в их прошлом была похожая месть? Интересненько.

— Спасибо вам, — выдохнула, ощущая невероятное тепло в груди. Родные всегда поддержат в трудную минуту, ещё и лопату подадут.