Книга Поезд-призрак, страница 22 – Наталья ДеСави

Повесив трубку, Якушин задумался. Тему детей лучше пока не трогать. Но чтобы с чего-то начать, нужно понять, что же заставило ее совершить такой поступок. Многие годы одиночества? Осознание того, что никому ты не нужен многих толкали к самоубийству. Но на подсознании было ясно, что этот не тот случай. Те, кто был одинок, попадая сюда, либо ругали врачей за то, что те спасли их, либо причитали о своей несчастной жизни. Но всегда активно выражали свое отношение к возвращению их в мир живых. Новенькая же, как сказала Маруся, была готова к любому приговору. Таблетки выпивала, на процедуры ходила, все назначения выполняла. Но молча.

После обедаЯкушин вызвал Лидию Петровну к себе.

– Лидия Петровна, меня зовут Павел Сергеевич, я Ваш лечащий врач. Моя задача – помочь Вам. Вчера Вас уберегли от необдуманного поступка. – скулы женщины дернулись.

– Это был обдуманный поступок. – скорее подтвердил, чем спросил Якушин. – Вы хотите рассказать мне о причинах? – он всматривался в лицо женщины, но больше ничего на нем не видел. Ни единой эмоции. Лицо снова приобрело каменный отрешенный вид.

– Хорошо. Давайте тогда буду говорить я. – Якушин пошел на крайние меры. – 7 лет назад случилось то, что перевернуло всю Вашу жизнь. Уход мужа и смерть вашего ребенка. Эти события заставили вас уйти в себя, вы отказались от общения, дружбы и любых контактов с обществом. Выбор профессии говорит о том, что вы не очень-то хотите общаться с людьми. Я вас не заставляю. Это выбор каждого. Но раз уж мы с вами здесь встретились, давайте хотя бы я буду говорить, а вы слушать.

Лицо женщины не выражало ничего. Она была готова выносить этот разговор как меру наказания, сама себе вынеся приговор. Якушин откинулся на спинку кресла, продолжая разговор, но не отводя взгляда от нее ни на секунду. Во-первых, в данном учреждении это правило номер один, мера безопасности, во-вторых, он не хотел пропустить ни единой эмоции на ее лице.

– Знаете, люди здесь не плохие. Каждый со своей судьбой. Например, ваш сосед слева – Игорь Михайлович. Страдает манией преследования. Ему кажется, что все хотят его обокрасть, отнять все, начиная от квартиры и заканчивая тапочками. Его дети очень устали от этого, но держались до последнего. Пришли ко мне только когда он поднял руку на внучку за то, что она взяла с его стола печенье.

Тут Пал Сергеич замер, так как совсем не ожидал подобной реакции. Лицо Лидии Павловны перекосила яростная злоба, которую ей было тяжело сдерживать. Она вцепилась руками в стул и стала раскачиваться, не давая себе возможности встать. Агрессия была направлена не на Якушина, взгляд был по-прежнему устремлен в пол, куда и уходила ее энергия. Якушин сидел молча, смотря что за этим последует. Но агрессия прошла, и женщина, разжав руки, продолжала раскачиваться из стороны в сторону, отпустив взор и опять полностью погрузившись в себя.

Ежедневные беседы не приносили необходимого результата. Всплесков злобы, да и любых других больше не было, и ПалСергеич чувствовал свое бессилие. Подходило время окончания реабилитации, женщина была не агрессивна, и нужно было ее выписывать.

К выписке готовились трое – Лидия Петровна, ее сосед Игорь Михайлович и бандит Куба, которого выписывали под конвоем, так как все тесты показали его вменяемость, и теперь он отправлялся в места отдаленные – за все содеянные им преступления. Снизу позвонили, что конвой уже прибыл, и Якушин пошел передавать испытуемого.