Книга Поезд-призрак, страница 25 – Наталья ДеСави

А год назад увидела его, он с внучкой гулял на площадке. Она у мальчишки машинку пыталась отнять. А он подошел, как хватит ее по голове, мол, чужого не бери. Вскипело во мне все, все обиды старые. За то, что мужа отнял, ребенка убил, а сам живет. Хотела подойти, да мужчина какой-то подошел, ребенка взял, а его увел.

Через неделю пошла туда снова и от соседок узнала, что в психушку его к вам направили. Узнала про вас по интернету, отзывы хорошие, как отзывчивого врача, вникающего в проблемы, специализирующегося на возвращении к жизни суицидников. Вот и сделала так, чтобы попасть к вам. А вы еще в соседние палаты нас положили. – Лидия Петровна опять весело посмотрела на меня, давая понять все степени моего проигрыша.

Якушин сидел молча. Сочувствия к этой женщине у него не было. Принятия ее действий тоже. Было только понимание опытного врача-психиатра, ежедневно сталкивающегося с самыми низами жизни общества, что созависимость поглотила ее всю. Мерзкий смрад жизни с алкоголиком, поднимающим на нее руку стал идеалом счастья. А мужчина, прилагающий все силы для того, чтобы вы тащить ее оттуда стал врагом, кровным врагом, на которого повесили свои побои. Запивая горе водкой, свалить выкидыш на травяные чаи. А открытость сердца принять за эгоизм. И ни одной попытки взять ответственность на себя за то, что сама натворила. Таких людей много, когда виноваты другие, но только не ты.

Поймет ли она когда-нибудь? Вряд ли. И Якушин как психиатр здесь бессилен. У нее своя правда. А у Игоря Михайловича была своя.

– Могу забирать? – в дверь заглянул следователь. – Писать будем признание?

Якушин только махнул рукой, и конвоиры взяли женщину под руки и повели к выходу.

– Я Вас завтра вызову, придете напишите, о чем вы тут говорили. Хорошо, когда все ясно становится прямо на месте.

– Завтра будет завтра. – сказал Якушин вслед уводимой женщине.

Завтра будет новое завтра, будут новые пациенты и новые истории болезни. Но не для Михалыча и не для Лидии Петровны.Для старого шизофреника Михалыча уже не будет ничего. А для нее осталось только далекое вчера. Вчера семилетней давности.

В комнате было тихо. Казалось, воздух застыл, так же, как и время, и даже потолочный вентилятор не мог заставить его двигаться хоть чуточку быстрее. Удушливая жара, продолжавшаяся уже вторую неделю, морила своей назойливостью двоих мужчин, вынужденных проводить молчаливое время в обоюдной компании. Ожидание. Это самая невыносимая вещь в полдень, когда на улице +40.

Но желания уйти не было ни у одного из них. Мрачно, разглядывая противоположную стену, коренастый мужчина, лет 55, с толстой, покрасневшей от напряжения или жары шеей, медленно вытирал пот со лба гладко выглаженным платком. Галстук был затянут явно сильнее, чем было необходимо, и мужчина переносил руки ото лба к шее, пытаясь совладать с обеими проблемами. Его взгляд, казалось, был пригвожден к абстракционизму, висевшему на противоположной стене. Какое бы положение тела он не принимал, глаза упорно смотрели в одну точку. Он очень хочет получить эту работу. Но, понимая, что проигрывает по многим пунктам молодому специалисту, старается сосредоточиться на своих достоинствах, чтобы в выгодном свете продемонстрировать их на предстоящем собеседовании.