Книга Ангел-Хранитель, или Никогда не работай в библиотеке, страница 9 – Наталья ДеСави

Я вошла в гостиную, кинула сумку на кресло и упала на диван, вытянув ноги поперек комнаты.

— Пятница! Красота! Можно и отдохнуть!

— Можно потише выражать свое восхищение днями недели?

Я повернула голову. Около длинного стола, протянувшегося вдоль окна от одной стены до другой, сидел брат, уткнувшись в книгу и что-то выписывая из нее в тетрадь.

— Ден, ты опять со своим китайским?

— Не опять, а снова. Должен же я его выучить, наконец.

— Ты когда-нибудь учиться перестанешь?

Я потянулась и стала рассматривать книжный шкаф с пестрыми переплетами книг.

— А что делать? В стрелялки играть?

— Ну ты же иногда играешь в игры, да еще как.

— Главное слово здесь — иногда, — Денис закрыл книжку и отложил в сторону. — Но постоянно играть скучно. Прогресса никакого. Да и деятельность однообразная, бегаешь, стреляешь.

— Ты просто зануда и получаешь кайф от того, что учишься. А сам не понимаешь, зачем тебе это нужно. Вот зачем тебе учить китайский? На Али с продавцами ругаться?

[1] Достоевский Ф.М. «Преступление и наказание», гл.1***

Денис отложил учебник всторону и сел рядом со мной на диван, с выражением лица как у Изольды, которая глаголила всем непонятливым истину.

— Китай — лидер экономики, уже перегоняет Америку. И скоро знание китайского будет таким же необходимым, как знание английского сейчас.

— Скоро — это когда? — сложила я руки на груди и повернулась к нему. Допекать младшего брата было моим любимым занятием.

— Скоро — это скоро. И когда нужно будет, я уже буду знать язык, а ты будешь бегать за мной и просить перевести ценник на новеньких джинсах.

— Для этого у меня есть переводчик в телефоне, — прикрикнула я на него.

— Что за шум?

В комнату заглянула мама. В руках она держала серый лоскут ткани, которым оттирала засохшую краску со щеки.

— Опять что-то не поделили? Сколько вам лет, а все общаться не научитесь.

— Как с ней можно общаться? — надулся Денис, отвернувшись к окну.

— Легко и просто, — ответила я за него, — берешь и разговариваешь. Только не на тему гидролиза и становления Османской империи.

— Слова-то какие знаешь! В библиотеке сегодня была? Или открыла билеты к госам по своей филологии?

— Стоп! — мама предостерегающе подняла кисточку. — Руки мыть и быстро за стол. Займите свои рты чем-то полезным, например, супом.

Мы встали и поплелись в ванную. Потолкались в дверях, отталкивая друг друга от крана, устроили небольшую водяную бойню. Основательно промокнув, но окончательно помирившись, пришли на кухню. Тарелки уже стояли на столе, а по кухне разносился аромат свежесваренного борща.

— Борщ! — я подхватила протянутую мамой ложку и тут же села за стол.

— Борщ, — Денис не торопясь сел, взял плюшку, откусил, стал ковыряться ложкой в тарелке. — Куда можно выложить мясо?

— Давай мне, — пододвинула я ему свою тарелку.

Пирожки и тортики можете оставить дамам с огромными веерами, а мне всегда требовалось мясо. И побольше.

— Ну, как дела в институте и школе? — спросила мама, садясь рядом с нами.

— Норм, — хором ответили мы оба.

— Просто норм и ничего интересного?

— На меня сегодня Достоевский всю лекцию косился и подмигивал, — решила отшутиться я.

Мама опустила ложку и внимательно посмотрела на меня.

— Опять Изольда Львовна окна не разрешила открыть? У вас от жары не только Достоевские подмигивать начнут, но и Раскольниковы с топорикамибудут мерещиться.