Книга Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы, страница 104 – Елена Кондрацкая

Обменявшись с миссис Томсон любезностями и похвалив её выпечку, Анна взяла ежевичный трайфл и кофе. Я выбрала чай с молоком и два скона с изюмом. Мы расположились за столиком у окна. Анна смотрела на хмурое небо и мычала себе под нос какую-то песенку. Я неторопливо пила чай.

– Какие планы на зимние каникулы? – наконец прервала она молчание.

– Останусь в Стоункладе, – пожала плечами я и вежливо поинтересовалась: – А у тебя?

– Поеду к родителям. Надеюсь, не умру от скуки. Триада закатывает какую-то трёхдневную вечеринку в честь Модранихта, посмотрю на это лицемерие.

– Запретить Сгинувших Богинь, но оставить намих праздник – да, мне всегда это казалось странным.

– Ничего странного. – Анна наклонилась ближе ко мне, подпирая рукой подбородок. – Они превратили один из важнейших праздников в ночь развлечений и почитания безликих матерей. На мой взгляд, это хуже запрета. Это обесценивание, унижение. Мы в Стоункладе ещё стараемся сохранять традиционный облик праздника, но в Лондоне – это просто громкая тусовка с фейерверками.

Я с удивлённой улыбкой покачала головой.

– И как тебя ещё не отправили на костёр?

Анна рассмеялась.

– Я везучая. И, конечно, не всегда была такой. Анна Барнетт была послушной папиной дочкой.

– Что же случилось потом?

– Просто… скажем так, поумнела в какой-то момент. Ну да ладно, не будем о скучном. – Она махнула рукой. – Лучше расскажи, как у тебя дела.

– Да нечего рассказывать. Учёба, сон и всё такое.

– Так грустно? – Анна сочувственно надула губы. – А как же твой парень?

– Кай мне не парень.

– Ну, ты сразу поняла, что речь именно о нём, – хихикнула Анна, довольная собой. – А не о Генри, например.

Я наградила её выразительным взглядом. Хуже, чем на роль фамильяра, Кай подходил только на роль парня. Пёс Надзора, вампир и мой фамильяр в одном лице – самое плохое сочетание, которое только можно себе представить. К тому же я не была уверена, что заводить отношения с собственным фамильяром было бы этически приемлемо. Кай, конечно, не животное, то есть чисто технически мы могли бы… Я тряхнула головой, заливаясь краской. Нет, это определённо точно не то, о чём стоит думать.

– Ладно, не смущайся. – Анна подвинула ко мне стакан с трайфлом. – Хочешь?

Ежевику я любила. Мама даже специально для меня высадила её в наших теплицах. Я усердно ухаживала за ней, поливала кусты и собирала ягоды, пока мама занималась травами для своих зелий и отваров.

– Спасибо. – Я зачерпнула ложечку бисквита с кремом и ягодами.

– Не за что, всё равно ты за всё заплатила. – Анна снова задорно рассмеялась, и я позавидовала бурной жизни, которая плескалась в ней. Она наслаждалась ею, пила большими глотками, светилась подобно маяку в темноте. Я казалась себе тусклой, полупрозрачной тенью на её фоне. Я устала. Так устала. Я стала рассеянной, постоянно теряла вещи, забывала, куда их положила, и находила в самых неожиданных местах или не находила вовсе. Я уже даже не была в уверена в том, чтоиспорченный блокнот Джиа не моих рук дело. Когда я успела стать такой? Можно ли это остановить? И нужно ли? Невольно я вспомнила ощущение пленительного счастья, которое наполнило меня, когда мне снился Поток, частью которого я стала. Этот сон повторялся уже несколько раз, и мне даже начало казаться, что Поток пытается мне что-то сказать. Но я не умела его слушать. А может быть, просто боялась того, что услышу.