Книга Госпожа императорского гарема, страница 181 – Шана Лаут

Рядом с ними и ближе к камню остановились женихи, по трое с каждой стороны. Дейлас и Рорго были ближе всех. Мы же с Райграном подошли к камню-трону и остановились. Муж развернулся ко мне лицом, я повернулась следом, потом он обернулся к народу, беря меня за другую руку и поднимая её. Все поднялись с колен и подняли головы одновременно с этим жестом, и теперь смотрели на нас. Молчали и чего-то ждали.

Райгран осмотрел всех присутствующих, словно и сам ждал чего-то. Но никто не спешил что-то делать,тогда муж развернулся ко мне, а потом подошёл к самой высокой части трона и сел на одно колено боком к нему. И я поняла: он сделал из своей ноги ступеньку и предлагал встать на неё, чтобы сесть на… моё место.

Сглотнув, я сделала так, как супруг молча предлагал. Он держал меня за руку, а хвостом придерживал за талию, чтобы мне было легче. И только когда я опустилась на странно тёплый и мягкий под попой камень, император встал, гордо расправив плечи, отошёл на шаг и сел на своё место.

Зал взорвался аплодисментами, разрывая тишину. Под этим шумом я тихо спросила, зная, что муж услышит – у него в ухе был какой-то наушник, что он вдел, когда надел мне «покрывало»:

- Почему все молчали? И чего ты ждал?

- Возражений. Это право любого рода высказать своё недовольство моим выбором. Они доказали бы свои намерения в бою, - было мне ответом.

Хитро. Умно. Демократично?

Дать возможность высказаться, показать свои намерения, а потом сразиться за них. А выиграет или нет – это уже как повезёт. Всё же вдруг сражение будет именно с самим императором, тогда варианта победы можно было бы не рассматривать. Так стоит ли высказывать недовольство? Стоит ли показывать его? Или у них это очередная особенность менталитета?

Ещё одно интересное замечание: в накидке я слышала его так, будто он говорил рядом с моих ухом, в оба сразу, а не в метре от меня.

Когда восхождение на трон было завершено, Райгран кивнул рядом с ним стоящему Дейласу, и он что-то напечатал на планшете. Двери залы, что закрылись за нами, снова открылись. Теперь за ними стояли ластарианцы. Их невозможно было не узнать – каждый был синекожим и светился. Кожей, белыми волосами, глазами.

Они были разодеты в богатые одежды цвета темнеющего неба, на головах, в волосах, на руках и груди – везде были различные украшения из сияющего белого металла. Цепочки, кольца, заколки, шпильки и другие атрибуты отличия. И эта сияющая делегация двигалась плавно, словно эльфы из сказок. Шли по направлению к трону и месту перед ним, что освободили для них.

Среди них не было женщин, только мужчины. Разных возрастов. Но как только я увидела его, то остальные для меня словно перестали существовать, а браслет на руке стал словно теплее и мягче – он словно прижался плотнее к запястью, стараясь стать ближе.

Сердце вгруди бешено стучало, пело в груди, а я цеплялась в мрамор под руками и старалась контролировать дыхание. Не могла понять, чего я хочу больше: побежать к нему навстречу или убежать прочь. Поэтому сидела и старалась держаться. А глаза… никак не могли оторваться от него.

Эвиан шёл в самом центре делегационной колонны и единственный, кто смотрел куда-то вниз под ноги. Его, казалось, совсем не волновало происходящее вокруг. Куда вели – туда и шёл. Да, он выглядел прекрасно, как и все остальные, но хорошо были заметны впалые щёки, осунувшийся… весь он был таким, словно только внешне ему навели лоск, а вот здоровье поправить – не поправили. Или не успели.