Онлайн книга «Титан и Титанида»
|
– Эй, – пройдя мимо своей Отмороженной, я шлёпнула её по заднице кофтой, которую в следующую секунду бросила в её руки. – Я тебе ещё не подарила право этого чтения. Пройдя дальше, я на металлической скорости села за стол, забросила не него ноги, скрестив их, и надела свои очки в чёрной оправе. – Что поделаешь: обожаю читать запрещёнку, – ухмыльнулась огненноволосая, уже стянувшая с себя своё рваньё. – Да уж я в курсе. Порвать бы тебя за ту прочитанную записку в Диких Просторах. – Ты не злопамятная. Но про ту записку всё ещё не забыла. – Что поделаешь: у меня металлическая память. – И металлическое зрение. Зачем тебе очки? – Стабилизируют мою силу: гетерохромия не проявляется, если носить. Огненноволосая рухнула в кресло и, упёршись левым локтем о стол, врезалась в меня своим коронным острым взглядом: – Значит, Трини, ты всерьёз решила реализовать идею с написанием книг, впервые высказанную тобой в Паддоке. – Ещё раз назовёшь меня Трини и познаешь жар моего камина. – Если Тристану можно звать тебя Трини, значит, и мне можно. В конце концов, мы оба тебя любим. – Любовь любви рознь, Отмороженная. – И не говори… – скрестив руки на груди, она отстранилась на спинку стула. – Взять меня с Конаном: мы трахаемся, как заведённые. Жду, когда уже нас попустит, но пока всё не попускает. У тебя как с этим? – Я не буду обсуждать с тобой свой секс. – Да ладно тебе. Я ведь видывала тебя почти полностью обнажённой. – “Почти” в данном случае главное слово. Кстати про обнажённость. Ты свела татуировку? – От неё не осталось и следа примерно спустя восемь дней после того, как я обратиласьв Тантал. У Конана такая же ситуация с его татуировкой. Видимо, кожа Металлов воспринимает татуировки за повреждения и регенерирует их. А я ведь набивала её в Подгорном городе… – она вдруг резко переключилась: – Знаешь, я испытываю к Лив чистую благодарность: если бы она не относилась ко мне с такой жестокостью всякий раз, когда ей того хотелось, если бы не вбила все эти ножи и вилы в мою спину, я бы не стала той, кем являюсь сейчас, была бы где-то ещё, но не здесь, с вами всеми и с тобой в отдельности. Представляешь: если бы не Лив, наши миры не сошлись бы, мы бы не познакомились, я бы никогда и не узнала о существовании Металлов… – за что мне всегда нравилась Джекки, так это за то, что при своём бойцовском характере она умеет прощать и благодарить так, как никто другой. Пока я думала об этой её особенности, она вдруг воскликнула: – С ума сойти! Как много мы всего пережили: и порознь, и вместе. Кажется, всего лишь три десятилетия жизни, а по ощущениям, словно три столетия минуло! – Эй-эй-эй! Не гони коней впереди извозчика. Мне до тридцатилетия, как до луны: ещё и до двух десятков лет даже не добралась. Только никому не говори. Пусть все думают, что я старушка, объевшаяся молодильных яблочек. Моя собеседница резко хохотнула: – Молодильных яблочек? Русскоязычные друзья интересно влияют на твой словарный запас. – Да уж… – Итак, жительница, или лучше будет сказать, хозяйка дремучего заповедника, что ты думаешь делать с тем, что о Рагнаре сейчас ни слуха, ни духа? Он пропал без вести, не оставив ни единого следа, по факту, исчез, как появился… – Не хочу говорить об этом недоразумении. – Вот как? Тогда, быть может, поговорим о недоразумении в пятой строке второго абзаца твоей книги? Ты написала слово “встретится”, пропустив мягкий знак… |