Книга Титан и Титанида, страница 47 – Anne Dar

Мы явились в чешское поселение камчатских Металлов на исходе светового дня, в который вышли из Рудника, и сразу же ощутили на себе всю прелесть размахаславянского застолья: Добромир предвидел наш приход, так что Металлы подготовили его дом к появлению гостей. Я к этому моменту, конечно, уже прекрасно знала о том, что Металлы едят не для того, чтобы утолить чувство голода, которым не страдают, а лишь по двум причинам: чтобы быстро восстановить энергию или чтобы побаловать свои чуткие вкусовые рецепторы. Однако о том, что можно есть и пить в таком безумном количестве, я до сих пор даже не подозревала… Четырнадцать видов солений, семь видов салатов, пять видов супов, восемь видов горячих блюд, восемнадцать видов холодных блюд, двенадцать видов десертов, шесть видов безалкогольных напитков, алкогольных – бесчисленное множество, среди которого одиннадцать видов лишь домашних настоек… Я попробовала всё и от каждого нового вкуса в буквальном смысле закатывала глаза, внутренне падая в обморок от экстаза: Купава оказалась лучшим шеф-поваром, которого мне когда-либо доводилось встречать в своей жизни, однако авторство роскошных настоек принадлежало Добромиру, а авторством безалкогольных напитков вроде ягодных киселей, фруктовых компотов и консервированных соков небезосновательно гордилась Лада…

Мы встали из-за стола только на рассвете следующего дня и, честно говоря, я в итоге так и не поняла, отчего именно наступило моё неожиданно приятное состояние опьянения: от разнообразия выпитого или всё же от разнообразия съеденного.

Поселение в три дома с добрыми соседями – предел счастья интровертов. В данном случае, три дома небезосновательно отстроены на приличном и тщательно выверенном расстоянии друг от друга: таким образом, чтобы чуткий слух Металлов не улавливал происходящего в домах соседей. Добромир, Купава, Данко и Лада по очереди присматривали за нашимдомом в дни нашего отсутствия, так что обогревать его с нуля нам не пришлось.

Первые сутки после путешествия, увенчавшегося буйным застольем, мы с Тристаном отсыпались на пледах, расстеленных на полу вблизи камина, решив, что раз уж взялись за восстановление физической энергии, значит, применим все способы на этом поприще, но стоило нам проснуться, как мы сразу же пошли вразнос: следующие трое суток мы в буквальном смысле не слезали друг с друга. И в целом, подобным образом в итоге прошла вся моя первая зима в чешских лесах: я много и с интересом слушала занимательныеистории соседей и ела разнообразные блюда в исполнении и компании своих новых друзей, всё же остающееся у меня время посвящала созерцанию дикой природы, поглощению книг у трещащего живым огнём камина, не всегда приносящему успокоение сну и занятиям любовью с Тристаном. Моё счастье оказалось таким простым, что мне в это даже не верилось. За свою человеческую жизнь я слишком привыкла к ярко выраженному бунту, к необузданной борьбе, к дерзким порывам, к решительным стремлениям, к жестокому выживанию – напряжённая струна, как образ жизни, – что, столкнувшись с энигмой в виде умиротворения, действительно не нашла понимания и объяснения тому, как я могу – ведь правда могу, – жить в таком спокойствии… Неудивительно, что со своим характером, будто бы не стыкующимся со спокойным образом жизни, я в итоге достаточно скоро обратилась к себе с вопросом: сколько я так выдержу? Вдруг мне надоест?.. Но ответ на этот вопрос меня вовсе не пугал. Потому что я знала: захочу – будет по-другому. Мне достаточно только захотеть. Тристан всегда будет рядом. Как и я с ним. И неважно, что я его люблю, а он на мне помешан – по сути, мы оба чокнулись друг из-за друга. И прекрасно.