Книга Титан и Титанида, страница 84 – Anne Dar

Это были жестокие слова, но это была чистая, не приукрашенная блёстками каких бы то ни было чувств, правда.

– Ты бы не пожертвовала своей свободой в мою пользу. Насколько бы сильно я ни влюбил бы тебя в себя, зная о грозящих тебе зацикленности и неразлучности, ты бы оттолкнула меня, и прежде чем я успел бы оспорить вынесенный тобой приговор нашей любви, искоренила бы искушение из своего пространства: растворилась бы в Диких Просторах, как однажды растворился я, с той лишь разницей, что ты не вернулась бы и даже не позволила бы себе оглянуться ни при каких условиях.

Я произвела тяжёлый вздох. Что-то мне подсказывало, что его теория вероятности более точна, нежели мне того хотелось бы сейчас – да он прав без малого на сто процентов! – однако на сей раз я решила смягчить свой ответ:

– Возможно – нет. Возможно – да. Мы никогда этого не узнаем. Ты всё сделал ради того, чтобы организовать мою слепую влюблённость в тебя, и вот я слепа. Я даже не знаю, как отреагировала бы на всю эту ситуацию, не будь я зацикленным неразлучником: я сейчас реагирую так потому, что мыслю трезво, или потому, что разум мой помутнён ненормальной, нечеловеческой любовью? Ты знаешь: ты должен был рассказать мне о способе моего обращенияв Металл, о последствиях в виде притяжения Металлов одной масти, о зацикленности и неразлучности, и даже о своём прошлом, после чего я должна была сделать свойвыбор.

– Я должен был тебя просветить. Но я выбрал этого не делать. И теперь с этим справляться нам двоим.

– Я не буду казнить тебя… – обрыв на середине фразы, спрятав в едва уловимом вздохе слова “потому что я люблю тебя, гений”.

– Я на это надеюсь.

Я промолчала. И молчание это было тяжелее свинца: и для него, и для меня. Поэтому он вновь заговорил первым:

– Я плохой человек. Но я твой человек.

Я вздохнула, тяжело…

– Твоё счастье, что я полюбила тебя до того, как обратилась в Титан. Знаешь, это как в старославянской сказке, которую Лада однажды рассказывала Душане. Суть сказания: зря царевич преждевременно сжёг одеяния волшебной лягушки – из-за этого действия ему пришлось много побегать.

– Но царевич в той сказке смог добежать до своей цели…

– Он смог. Сумей и ты.

Мы вернулись домой.

На обратном пути часто заходили на бетонные кладбища городов Павшего Мира, обращали внимание на обстановку, наблюдали… Массовость Блуждающих удручала повсеместно. В некоторых случаях Блуждающие вели себя будто на грани осознанности, но пристально следить за их поведением и тем более изучать его не было никакой тяги.

Из этого путешествия я привезла домой немного сувениров – найденный в забытой квартире светящийся от солнечной энергии брелок в форме жёлудя, новая фоторамка с украшением в виде виноградной лозы, шершаво-ребристые морские ракушки и гладкое морское стекло, – разместила всё на дубовой каминной полке, вроде как, добавила уютных деталей нашему очагу, но моего настроения это не улучшило. Состояние: хочется кричать и молчать одновременно. Как будто внутри меня каждую минуту взрывается граната, но открыть рот нельзя, чтобы не разорвало – взрывные волны подавляются только в запертом состоянии, и не приведи рок в броне обнаружиться бреши…

Это лето в чешских лесах выдалось крайне дождливым: почти каждый день с небес падала музыкальная от столкновения с горами вода. Раз в неделю минимум шумел многочасовой ливень и играли в пятнашки пять грибных дождей. Шагали рука об руку два к ряду промокших насквозь месяца. Все Металлы без исключения желали солнечной погоды, но не я: мне в полной мере хватало редких солнечных часов. Ежедневная и еженощная пасмурность отлично приглушала излишние внешние звуки, что предоставляло мне больше пространства для погружения в свой внутренний мир. Передо мной стояла непростая задача: разобраться в первую очередь с собой. Хотя бы ради проявления своего дара. Вернувшись в чешские леса, я всецело сосредоточилась на этой цели. Чтобы познать себя и чтобы отвлечься от… Других.