Книга АтакА & Исключительная, страница 103 – Anne Dar

“Я всё ещё жива, Джекки. Если ты тоже: знай, что если нашим путям ещё будет суждено пересечься, и ты будешь нуждаться в моей помощи – я не оставлю тебя в беде, где бы мы ни оказались и кем бы ни стали.

Навсегда твоя подруга,

Томирис Рокс”.

Это была Томми. Мы знали друг о друге буквально всё. Она точно, как и я, январская Неуязвимая. Но она была не одна… И на работающей машине… Не догоню, даже если выбегу прямо сейчас – они уже десять минут, как уехали… Но куда? Ведь внутри ограждённой непробиваемой стеной Канады совершенно некуда ехать – спасения в этих землях нет! Ей нужно было остаться со мной: я бы помогла ей, я бы предоставила ей всё, что есть у меня – да я бы жизнью своей пожертвовала, чтобы защитить её жизнь! И она тоже… Она тоже пожертвовала бы, поэтому она и зашла в этот дом – она так сильно рискнула!..

Если бы я знала, что в тот день ко мне придёт Томирис – я бы выбежала ей навстречу с распростёртыми объятиями, даже если бы мне сказали, что она примкнула к рядам трапперов и явилась ко мне только затем, чтобы пустить моё тело на артефакты. Лучшие друзья даются свыше, а многим людям вообще не даются. Мне была дана Томирис, а ей была дана я. Быть может, жаль, что наши пути в этот день разошлись, а быть может, именно таким образом всё и должно было сложиться – два жаждущих сойтись человека разминулись в точке соприкосновения. Судьба.

На многие километры вперед и многие километры назад только голая дорога, обрамленная заброшенными и уже начавшими зеленеть сорной травой полями. В трех километрах перед нами затор из двух давно столкнувшихся и перевернувшихся фур, так что мы остановились, не доезжая до него, чтобы размять ноги и понаблюдать за картинно-оранжевым закатом. Мы ехали целый день, сделав лишь две остановки – ради посещения ЦТНП и осмотра дома Киттридж, – даже перекусывали на ходу, бутербродами, приготовленными Кайей еще на ферме, а потому остановиться посреди стопроцентно безлюдной местности нам показалось благом. И если все радовались возможности походить и помахать руками, я больше всего радовалась невообразимым оттенкам оранжевого цвета, разлившимся по высокому небесному полотну, испещренному пористыми, похожими на овечью шерсть, облаками. Лицезреть нечто настолько величественно-великолепное после сотен обугленных и разрушенных домов, автомобилей и дорог – это настоящий дар для глаз, который невозможно переоценить. Надо же, люди вымирают, но природе всё равно – она благоухает и даже оживает на костях существ, которых сама же породила.

Из колонок открытых дверей кадиллака льётся эпичная инди-поп музыка, которая до сих пор благополучно сохранилась на наших электронных носителях памяти. Не только машина, но и музыка у нас есть только благодаря солнечной батарее, приделанной к крыше, и, несомненно, благодаря рукам Маршала, растущим из правильного места. Рагнар, конечно, тоже приложил свою руку к тому, чтобы неподатливый мотор кадиллака в итоге воскрес, но я уже взяла в привычку не сосредотачиваться на его достижениях так же, как и на его недостатках. Не то чтобы я не люблю этого парня, напротив, мне даже не по себе от чувств, которые я испытываю по отношению к нему. Не по себе, потому что любить опасность может быть чревато последствиями, и я это прекрасно осознаю. Поэтому я и не позволяю себе нырять с головой в эти отношения и в свои чувства, вызываемые ими: спокойно плаваю на поверхности бездны, даже не думая заниматься фридайвингом. А вот остальные, в отличие от меня, совсем не опасаются растворяться в своих чувствах и заводить крепкие эмоциональные привязанности в и без того экстремальных условиях: Диандра по-настоящему любит Маршала, Маршал без ума от Диандры, Кайяв восторге от дружбы с Маршалом, взаимоотношения с которым для неё вроде подмены понятий – все мы заметили, что Кроуфорд в её глазах предстаёт подобием отца, которого у неё никогда не было. Даже сейчас, когда Маршал расшевелил Диандру, заставив её танцевать с ним под инди-поп, Кайя хлопает в ладоши и смотрит именно на него, а не на Дию. Что уж там скрывать, все мы или смотрим, или косимся взглядом именно в сторону Маршала: такой большой и сильный, опытный и смелый, он не может не казаться непробиваемой и нерушимой опорой, способной вызывать уверенность у тех, кто на него решается опираться. Рагнар тоже способен дать мне уверенность, но я не хочу брать её. Уверенность от Маршала и уверенность от Рагнара – это две совершенно разные уверенности. Вроде белого цвета, противопоставленного чёрному. Я и без того не из белых и пушистых, так что безответственно тянуться к откровенной темноте – не мой вариант. Так я считаю, хотя и не исключаю варианта, в котором я могу ошибаться. В конце концов, если присмотреться внимательнее, мы с Рагнаром действительно интересная и даже гармоничная пара, что, опять же, может лишь пугать меня.