Книга АтакА & Исключительная, страница 87 – Anne Dar

Как только страждущая улеглась в амбаре рядом с открытым огнём, началось самое тяжелое: потуги. Женщина так сильно кричала, что я уже не сомневалась в том, что наше местоположение разоблачено не только для возможных обитателей соседней деревни, но и для обитателей соседних провинций. С другой стороны: этот крик такой пробирающий, что едва ли на нашу ферму захочет сунуться любой случайно услышавший столь страшный вопль.

Как только вода была разогрета, Томирис сбежала из амбара прочь, и Рагнар последовал за ней – они якобы расположились за воротами, чтобы иметь возможность охранять нас снаружи. Впрочем, и мы с Маршалом здорово растерялись: Маршал стоял в десяти шагах от роженицы и, сжимаяоружие, ничего не выражающим взглядом смотрел в одну точку прямо перед собой, а я бегала между ним и будущим отцом, который занимался самым сложным – собственноручно принимал роды! К подобному нас в прошлой жизни точно не подготавливали! Ладно подоить козу, но принять роды у женщины – это уж слишком!.. Я только услышала от незнакомца, что в прошлом он был ветеринаром, и уже от этой информации пришла в восторг: ветеринар – это ведь почти врач, ведь верно?!

Томирис принесла пледы из дома: один для будущей матери, второй для не торопящегося появляться на свет младенца. Забрав их и уже отойдя от сестры на пару шагов, я услышала, как она сказала Рагнару, что она никогда не станет матерью, после чего прибавила, что с этих пор Рагнар будет спать исключительно на полу. На эти слова парень ухмыльнулся, но его ответа я не расслышала, потому что уже бежала к разрывающейся от боли женщине… У меня откровенно тряслись руки, дрожали колени и на лбу выступила холодная испарина: я не могла ничем помочь ни мучающейся женщине, ни мужчине, принимающему у нее роды, но и отойти от них подальше, хотя бы к Маршалу, тоже не могла, а потому застряла посередине амбара, в ужасающей трезвости ощущая всю глубину своего бессилия… Как никогда я была согласна с Томирис: никакой секс подобного не оправдает! Рожать ребёнка в таком мире, в таких условиях – ну уж нет!

Примерно спустя полчаса после того, как Томирис принесла пледы, в амбаре раздался первый младенческий плач – женщина родила мальчика.

Состояние матери и младенца на протяжении целых двух часов после окончания родов оставалась стабильно положительным. Нечаянные гости притаились в углу амбара и, явно желая оставаться незаметными, пытались отдышаться после пережитого: они не просили у нас ни еды, ни воды, хотя Рагнар тайно обыскал их повозку и доложил Маршалу о том, что оружия, за исключением комплекта кухонных ножей для разделки мяса, не нашел, а из провизии обнаружилось только две банки тушенки и одна банка джема – и больше ничего! У них даже приличного запаса одежды при себе не было, только один чемодан с тряпками – вот и всё барахло. Посовещавшись после противоправного обыска, мы всё-таки решились на рискованную щедрость: только Рагнар проголосовал против того, чтобы впустить путников в дом, я и Томми проголосовали за их перемещение в тёплые комнаты, Маршал воздержался от высказываний, а голос забытой на чердаке Кайи вовсе не был спрошен.

Мы отвели гостям спальню Маршала, в которой он ни ночи не провёл, и которая изначально принадлежала чете Агилера. Из-за послеродовой боли женщине было сложно подниматься по лестнице на второй этаж, так что её на руках донёс до пункта назначения её мужчина, а младенца вслед за ними несла Томирис, в результате чего она ещё раз высказалась вслух о том, что она вообще не хочет становиться когда-либо чьей-либо матерью. Я её поняла, Маршал посмеялся с этого утверждения, а Рагнар сделал вид, будто ничего не услышал, хотя именно он должен был чётче всех расслышать это высказывание.