Книга АтакА & Исключительная, страница 89 – Anne Dar

– С вами мальчик, – вдруг оборвал ход моих мыслей Маршал. – Такой светловолосый… Он совсем не похож ни на тебя, ни на твою девушку.

Наконец мучающий меня вопрос высказан вслух! Не хотелось бы вдруг узнать, что мы приютили в своем доме двух Уязвимых, укравших у кого-то Неуязвимого ребёнка для облегчения своих мук во время Атак.

– Меня зовут Джуд Браун, мне двадцать семь лет. Мою спутницу зовут Лесли, ей двадцать четыре. Мы поженились накануне Первой Атаки. Она забеременела от парня, который её бросил, как только узнал о её положении. Я был влюблён в неё, поэтому, узнав о случившемся, сразу же сделал ей предложение. Так что оба ребёнка не мои, но я считаю их своими, – при последнем заявлении он так отчётливо сжал свои кулаки, как будто был готов драться с тем, кто попробовал бы опровергнуть его отцовство. Право, мы не желали ничего опровергать: парень считает себя отцом двух мальчишек, которые ему вовсе не дети – почти ничего необычного, правда? – Леонарду пять лет, его фамилия Аптон, и это всё, что мы о нём знаем.

– То есть, он всё-таки не ваш… – начал Маршал, но Джуд не дал ему договорить.

– Не подумайте ничего плохого. Да, мальчик Неуязвим, но зачем нам было бы красть ребёнка, если я сам из Неуязвимых?

– А Лесли? – сразу же поинтересовалась я.

– Уязвимая.

– Как и новорождённый пацан, – заметил Маршал.

– Как Лео попал к вам? – поинтересовалась я, решив опустить подробности о том, что у меня самой есть некоторый опыт с подобранным ребёнком, потому чтов этот момент этот самый ребёнок возится с котятами в непосредственной близости от нашего стола и прекрасно слышит весь наш разговор.

– До Первой Атаки у меня была своя ветеринарная клиника. Небольшая, всего пять человек штата, но всё же своя собственная и благополучно просуществовавшая целых два года. Лесли была моей помощницей… Во время Первой Атаки мы вдвоём находились в клинике. В общем, когда всё началось, я обнимал Лесли, позже так и выяснили, что мои прикосновения облегчают её боль, но дальше легче не стало. У нас в клинике остались кошка и овчарка – пришлось забрать их с собой, а когда мы пришли за ними на третий день после Первой Атаки, нашли Лео сидящим на пороге клиники. Мальчик сказал нам, что потерялся, что у него нет родителей – только дедушка, который упал с лестницы и, кажется, сломал себе что-то, потому что уже два дня, как не просыпается. У нас не было времени выяснять. Мы взяли мальчишку с собой, с целью в этот же день передать его полиции, но всё пошло не по плану… Первые месяцы выживали в частном доме матери Лесли. Она тоже была Уязвимой, мы потеряли её. А потом до окраин города добрались трапперы. Нам удалось сбежать в последнюю минуту, ночью. У Лесли уже округлился живот, со дня на день должен был пойти снег… – в этот момент он тяжело вздохнул. – Дальше было только хуже. Мы боялись потерять сразу двух детей. Некоторое время жили в какой-то заброшенной лачуге, грелись костром, сооруженным прямо посреди комнаты. Позже снова пришлось бежать, уже по снегу. В итоге нас обокрали, но, по крайней мере, из жалости к положению Лесли, отпустили живыми. В марте нам попался пони, запряженный в телегу – он спокойно щипал траву на краю заброшенной дороги, ведущей в деревню, которую мы хотели обойти стороной, потому что ночью видели в ней яркие костры и слышали с её стороны человеческие крики, не обещающие нам ничего хорошего. Хозяина пони мы нашли там же – неизвестно, сколько его труп провалялся в канаве, но пони не ушел только потому, что упряжкой запутался в кустах. Так мы обзавелись средством передвижения, но дальше… Вы не представляете, что сейчас происходит на дорогах! Люди режут друг друга, расчленяют… На нас напали. Мне пришлось… Мне пришлось убить двоих. Они были Уязвимыми, трапперами. Хотели пустить меня и Лео на артефакты, поранили Лесли плечо– они не оставили бы её в живых…