Книга Сталь, страница 139 – Anne Dar

Вариантов тихого побега действительно не было ни одного.

Так я пришла к малоприятному выводу о том, что сбегать нам придётся с шумом.

Если верить в исправность наручных часов Розы, прошли ровно сутки с момента нашего заточения. Вера же в их исправность давалась с трудом, потому что было ощущение, будто время текло гораздо сложнее – казалось, что уже прошло не меньше двух суток, может быть даже начинались третьи. Однако это было не так.

Сначала все мы хорошенько выспались. И хотя циничная фраза, брошенная Тристаном перед сном: “Если вы не можете предотвратить изнасилование – расслабьтесь и получайте удовольствие”, – мне категорически не понравилась, происходящее с нами она отлично описывала. Я проспала дольше всех – целых десять часов. Даже твёрдый пол из голых лакированных досок мне не помешал отоспаться вдоволь, хотя после пробуждения, конечно, ломило всё тело. Следующие одиннадцать часов после пробуждения для меня были самыми сложными. Роза говорила, что Гарднер прежде приносил ей еду раз в сутки, не придерживаясь определённого времени, но обязательно вечером, так что мы просто дожидались его прихода. Однако в данном случае, несмотря на сильный голод, я действительно переживала только из-за обезвоживания. Дети, вроде как, не так сильно страдали от отсутствия возможности утолить жажду, как я, потому что накануне они пили воду, а не вино, и не были опоины отравой. К началу двадцать четвёртого часа заточения я уже понимала, что моя жажда опасно быстро стремится к критической отметке, потому как к этому времени мой язык пересох настолько, что, облизав треснувшую нижнюю губу, я едва не повредила её ещё больше.

Воздух был сильно спёртым, а из-за запаха мочи – каждый из нас успел по одному разу, а Клэр даже трижды, отлить в углу под лестницей – он был ещё и едким. Я старалась неподвижно сидеть у стены и медитировать по системе, которую до конца так и не выучила, так что переживать всё происходящее у меня всё ещё как-то получалось. В отличие от Розы, которая, как все мы успели заметить, с момента моего пробуждения проплакалась уже целых два раза. Тристан, как и я, казался спокойным и сосредоточенным, Спиро метался между состоянием беспокойства и усталостью, а Клэр откровенно скучала, по несколько раз в час спрашивая у нас, когда же мы уже наконец выйдем отсюда и поедем дальше, и когда, наконец, покормим её.

Мы разговаривали очень мало, явно боясь сболтнуть в пустыхразговорах что-то лишнее, способное случайно подогреть наши страхи или, что ещё хуже, распалить внутри нас первую искру отчаяния. Пару раз мне пришлось повторить Розе, для её спокойствия, что мы действительно не обманываем её и, когда, а не есливыберемся отсюда, обязательно возьмём её с собой. Один раз я спросила у Спиро, что именно он успел рассказать Гарднеру, помимо того, что мы едем в Швейцарию к его дяде – успел ли он взболтнуть о нашем маршруте или выдать координаты нашего конечного пункта назначения? Спиро понимал, что он немного выболтал, из-за чего теперь откровенно переживал, но самого важного – маршрут и координаты – он со Шнайдером не обсуждал, так что мне удалось его немного успокоить словами о том, что всё, вроде как, не критично. Страшно – да, но критично – нет.

Мы периодически шумели. Чтобы не срывать впустую голоса, в большей степени наша бурная деятельность заключалась в стучании в дверь. Однако снаружи на нас никто не реагировал, так что спустя некоторое время мы раскрепостились настолько, что беззастенчиво начали пытаться выбить отделяющую нас от свободы дверь, но она напрочь отказывалась поддаваться нашему усердию: массивная и качественно установленная, она не имела в себе ни единого зазора, за который мы могли бы зацепиться.