Книга Сталь, страница 150 – Anne Dar

За руль сел, естественно, Тристан. Сев сбоку от него, я вновь начала возвращаться в невменяемое состояние, ничего не в силах с этим поделать. Но даже отключаясь я успела указать Тристану на кнопку блокировки дверей. Всё, что я в итоге запомнила после, была эта загоревшаяся оранжевая кнопка и вид из окна. Я даже не знала, где именно Тристан в итоге нашёл ключи: в замке зажигания, на кресле или в бардачке.

Я видела, как мы проезжали мимо дома, из которого только что смогли вырваться и в дверном проёме которого теперь стоял окровавленный Гарднер Шнайдер. В его руках было ружьё, и я удивилась этому, ведь я знала наверняка, что оно разряжено, но вдруг… Он выстрелил по нам!

Кажется, я никогда не узнаю, было ли разряжено ружьё в тот момент, когда я пыталась им воспользоваться, или это было лишь моей психотропной галлюцинацией. Я почти уверена в том, что разряженное ружьё в моих руках было реальностью, но зачем Шнайдеру было изначально идти на нас с разряженным ружьём, я не понимала. Хотел ли он острых ощущений, баловства с судьбой, доказательства самому себе, что может управлять людскими жизнями и с разряженным ружьём в руках, или он сам не знал о том, что его обойма была пуста?И всё же у него имелись патроны…

После того, как он выстрелил нам в спину, меня накрыла густая и тягучая темнота. Я решила, что он нас пристрелил. Не меня одну, а нас всех всего одним патроном. Но вот я проснулась и мелко дрожу то ли из-за кошмара, то ли из-за сильной прохлады.

– Где мы? – прищурившись от упавшего на моё лицо тёмно-жёлтого луча солнца, произнесла я скрипучим голосом и, опустив взгляд вниз, вдруг увидела одетую на себя неизвестную мне чёрную футболку с белой надписью без запятых: “STUNNING: don't change who you are to please others be yourself and choose people that choose you”* (*Не меняйте себя, чтобы угодить другим, оставайтесь собой и выбирайте людей, которые выбирают вас).

– Где-то в Германии, – хмуро ответил Тристан, не сводя взгляда с дороги.

– Что на мне за футболка? – я оттянула её, чтобы рассмотреть получше. Она была мне откровенно велика и длина.

Мой взгляд зацепился за моё покрасневшее и местами посиневшее правое запястье, на котором до сих пор болтались холодные наручники.

– Он порвал твою рубашку, так что пришлось тебя переодеть, – поджав губы, Тристан посмотрел на меня. Встретившись со мной взглядом, он невозмутимо осмотрел меня, пока я с облегчением ощущала наличие на себе лифчика. – Это моя футболка. Времени на разбор твоих вещей не было, так что я достал первое, что попалось. Тебе идёт.

– Разбор вещей?.. У нас остались какие-то вещи?

– Роза, конечно, оказалась той ещё стервой, но на вещи она не позарилась. Мы ведь забрали из машины твою походную сумку и наши рюкзаки, так что потеряли мы только то, что осталось в машине.

Так вот что Тристан тащил ночью в другой руке, помогая мне передвигаться… Это была моя сумка.

Мой взгляд метнулся на развёрнутый и лежащий на приборной панели атлас, и я с облегчением выдохнула, но не из-за прагматичности, а из-за более романтических чувств. То есть не потому мне стало легче, что мы не лишились навигации, а потому, что мы не лишились подарка моего отца.

Неосознанно я начала потирать ладонью свою шею, сильно мучаясь пересохшим горлом и машинально пытаясь вспомнить о том, что же из полезного можно найти в моих сумке и рюкзаке, но вскоре вспомнила, что воды у нас до попадания в лапы Шнайдера не было. По-видимому заметив, как я морщусь, и обратив внимание на движениемоих рук, Тристан вдруг словно из ниоткуда – из-под своего сиденья – вытащил литровую бутылку воды, то ли заполненную лишь наполовину, то ли наполовину пустую.