Книга Сталь, страница 256 – Anne Dar

– Четвёртого августа я дозвонился на твой автомобильный телефон ещё один раз, но трубку подняла не ты – другая женщина. Связь была отвратительно хорошей. Отвратительно, потому что я дозвонился не до тебя. Новые владельцы телефона рассказали мне где и при каких условиях в последний раз виделись с тобой. Я хотел повесить трубку, злясь на то, что они забрали у тебя машину, но Кармелита остановила меня и проинструктировала их относительно вопроса, куда именно им необходимо ехать, чтобы достичь Рудника. Они были здесь уже спустя двое суток, а вас всё ещё не было.

– Четвёртого августа мы были заперты в подвале дома Шнайдера, – опустила глаза я, вдруг почувствовав едва уловимый укол в области грудной клетки.

– Хочешь мороженого? – Беорегард отложил свои чертежи на стол и уже хотел выйти из-за него, но…

– Нет, спасибо, – поспешно ответила я и сразу же развернулась по направлению к лестнице, ведущей на второй этаж. – Я, пожалуй, сегодня пораньше лягу спать.

Я не понимала себя. Я очень сильно хотела мороженого, но ничегоне могла поделать с тем, что перечить этому человеку, оказывать ему открытое сопротивление и хмуриться на любые его добрые слова мне хотелось ещё больше. Просто хотелось и всё – иначе я никак не могла объяснить себе своё странное поведение. Причиной были ни стресс, ни депрессия, ни просто плохое настроение, ни закончившаяся в этот день менструация, а именно желание выступать против этого человека. И ничего я с этим желанием не могла поделать.

Забравшись в постель ещё до того, как за окном окончательно стемнело, я думала о других людях, встретившихся на моём пути: о детях, которым я помогла сбежать с парома (смогли ли они найти убежище у бабушки в деревне?), о Вшивом дорожном пирате, оставленном мной на обочине под Нюборгом (смог ли он найти дорогу до ближайшей деревни?), об обокравшей нас на машину Розе (хватило ли ей тех неполных десяти литров топлива?), о раненном Тристаном Гарднере Шнайдере (сумел ли он перевязать рану или умер от потери крови?), об Елеазаре Раппопорте (застрелился ли он?), о Дорожных Пиратах (действительно ли у них есть гарем пленённых женщин и, если есть, смогут ли несчастные освободиться?), о Джерлаке и Кристе (пользуются ли они теми запасами презервативов и алкоголя, о которых так тщательно позаботились?).

В моей голове несколько раз, каждый из которых был для меня неожиданным, прозвучал голос Беорегарда: “Связь была отвратительно хорошей. Отвратительно, потому что я дозвонился не до тебя”. Не знаю почему, но в ту ночь эта фраза заставляла меня быстро моргать болящими глазами и протяжно вздыхать.

Итак, миновала неделя и один день с момента нашего прибывания в Руднике, проходил девятый день, а Тристан всё ещё не приходил в себя. Сегодня я провела на стуле напротив окна, открывающего передо мной обзор его палаты, пять часов: с десяти утра до пятнадцати ноль-ноль ровно. Я продолжала бы находиться здесь и дольше, но дольше пяти часов доктора не позволяли мне здесь зависать и начинали доброжелательно гнать меня прочь. Сегодня, завидев направляющуюся в мою сторону молодую медсестру, находящуюся примерно на четвёртом-пятом месяце беременности и знакомую мне по прошлым дням её дежурства, я заранее поднялась и направилась к выходу, не дожидаясь, когда меня начнут просить удалиться или сдать анализы из-за бледности моей кожи. На самом деле кожа у меня больше не была бледной – я определённо точно и выглядела, и чувствовала себя гораздо более здоровой, чем девять дней назад. Раненая голова меня больше не беспокоила, питалась я, благодаря стараниям домохозяйки Кармелиты, хорошо, только спала плохо… Но, наверное, в глазах медперсонала я выглядела не совсем удовлетворительно, так как неподвижное сидение напротив закрытой палаты едва ли можно счесть чем-то “здоровым”.