Книга Сталь, страница 82 – Anne Dar

– Так что же мы будем делать? – наконец подала голос мама.

– Я общался с Беорегардом лицом к лицу всего три раза. Думаю, он отличный мужик. Поэтому считаю, что нам стоит довериться ему.

Знал бы отец, что этот “отличный мужик” даже не планировал спасать их – родителей мужа его сестры, дедушку и бабушку его племянников! Однако, на самом деле, я совсем не хотела, чтобы они узнали об этом…

– Хорошо, нам нужно выдвигаться прямо сейчас…

– Это слишком поспешное решение, – мгновенно замотала головой мама, не давая мне договорить. Я так и знала, что она будет бояться, что страх породит в ней сопротивление.

– Мама, – я взяла в свои руки её тоненькую ручку и скрестила свои пальцы с её узловатыми. – Нам необходимо двигаться дальше.

– Вовсе нет, дорогая. У нас внушительные запасы еды и…

– Какими бы внушительными ваши запасы ни были, нас здесь сейчас шестеро – мы быстро уничтожим всё съестное под крышей этого дома. И что будет дальше? Мы начнём думать о Швейцарии, но к тому моменту, когда мы решимся на переезд, вся Европа рискует впасть в ещё большую агонию – неизвестно, во что может превратиться наш путь, когда количество зараженных увеличится.

– Вы хоть ели? – в дрожащем голосе мамы прослеживалась слеза.

– Что? – непонимающе уставилась на неё я.

– Вы ели сегодня?

– Н-нет…

– Теона, это ведь дети! Им необходимо есть, – мама вырвала свою руку из моих ладоней. – Сначала мы поедим, а потом уже будем решать, что делать с вашей Швейцарией, до которой сутки езды через полыхающую Европу.

Мы и вправду не ели целый день, но, странно, в отличие от детей, поглощающих картофельное пюре с отбивными и салатом из помидоров, я едва запихивала в себя еду. Помогало лишь осознание надобности принятия пищи.

Мама не прекращая гладила белокурые локоны Клэр, параллельно помогая ей справляться с отбивными и неустанно подливая ей домашний лимонад. Наблюдая за ней, я видела, как сильно она испугана, понимала, что она будет упираться, поэтому как никогда надеялась на поддержку со стороны отца.

Когда мы расправились с ужином, мама начала собирать грязную посуду со стола. Это действие казалось таким нелепым и даже жалким, что я встала и начала помогать ей, лишь бы не оставлять её одну посреди океана отчаяния, в котором она сейчас плавала, пытаясь не захлебнуться страхом. Но когда мы занесли посуду на кухню и она открыла посудомоечную машину, я не выдержала:

– Ты ведь понимаешь, что это ни к чему. Мы сюда вернёмся не скоро, – я прикусила губу.

– Ты хотела сказать, что мы сюда вообще, может быть, никогда больше не вернёмся. – Я промолчала, а она продолжала устанавливать тарелки в машинку при свете лежащего на полу фонарика, чтобы случайно не высветить им плотно занавешенные окна. – А я думала, что мы с твоим отцом наконец обрели место, которое можно называть домом. Видимо, нет. Снова срываемся с места, да? Так хоть посуда пусть не воняет, пока нас здесь не будет…

– Может быть вы ещё сможете вернуться…

– Давай никуда не поедем, дорогая, – мама вдруг резко разогнулась и посмотрела на меня своими влажными, безумно красивыми серыми глазами, до сих пор способными покорять сердца её ровесников мужчин. – Хотя бы не сегодня. Давай поедем завтра, а лучше через неделю. Наших запасов хватило бы и на пять недель, но я прошу тебя всего о неделе.