Книга Замуж за врага. Его (не) любимая - 2, страница 4 – Юлия Марлин

Святослав рассеяно слушал, поигрывая полупустым бокалом с вином, но как только Гордана и Верея завели разговор о заложнице перемирия, оживился.

— Она еще очень юна, — заметила княгиня, — но не заносчива и не болтлива. Для княжеских дочерей — это редкость.

Верея бросила на нее недовольный взгляд и насупилась.

— Милая, она не тебя имела в виду, — подбодрил Святослав. Он желал засыпать жену брата вопросами о Софии, но почему-то молчал.

— Ее, ее, — рассмеялся Роман, — знаешь, Святослав, что наша милая сестрица заявила недавно?

— Что?

— Что выберет себе мужа сама!

— Даже так? — Рассмеялся Святослав.

— Только так и не иначе! — Топнула ногой Верея. — Вы же не думаете, что отошлете меня, как корову куда-нибудь за тридевять земель, и я послушно исполню вашу волю?

— Уже нет, — хмыкнул Роман.

Через пять минут снова вернулись к разговору о заложнице.

— А еще София неприхотлива, — удивлялась Гордана. — Все, что попросила у Романа, возможность посылать брату письма. Другая бы воспользовалась случаем и потребовала сундуки с золотом и жемчугами. Она добрая и покладистая. О, Перран, — вздохнула, воззвав к имени восточного бога — покровителя ее родных владений Тарберина, — участь заложницы ее погубит. А ведь она неповинна в деяниях братьев.

Над столом повисла тишина. Гордана продолжила:

— Правда в последнее время княжна изменилась. Даже не знаю, как объяснить…

— Все началось, когда ее лошадь обезумела, — вмешалась Верея.

Святослав чуть заметно дернул бровями — мужской взгляд стал внимателен, а лицо сосредоточено.

— Мы как обычно отправились на конную прогулку в сквер. Лошадь Софии испугалась змеи и понесла. Если бы не господин Ивар, — серые глаза Вереи потемнели от страха, — не знаю, чем бы закончилось. Он спас ее.

— Она… в порядке? — Святослав старался не выдать голосом тревогу.

— Да, ничего страшного, — успокоила Гордана, — схлопотала пару ушибов и растянула запястье.

Молодой командир откинулся на высокую резную спинку. Яркий свет хрустальныхнастенных ламп и гудевшая придворная свита не давали собраться с мыслями. Все то время пока он нес службу у подножий Туманных гор, не было и дня, чтобы он не думал о Софии. Не зря он бежал из Стифополя на север. Конечно, его бравые воины нуждались в нем, и он спешил во тьму и холод. Но было кое-что еще, в чем мужчина долго отказывал признаваться.

Он бежал от Софии. Нет, даже не от нее. От самого себя. Надеялся, там — на краю мира, где воют ледяные ветра, поют студеные метели, а каждый вздох может стать последним, он, наконец, избавится от вспыхнувшей жажды быть рядом с ней и в битвах обретет долгожданный покой.

Но вместо избавления, увяз еще глубже. Боль в душе стала невыносимой. Сердце рвалось обратно — к девушке. Даже сейчас, сидя за столом вместе с семьей и друзьями, он думал о той, которую когда-то сам не хотел забирать под залог мира из доминиона, и ничего не мог с собой поделать.

Добрыня бросил на бывшего ученика задумчивый взгляд. Похоже, из всех присутствующих старый вояка единственный догадывался, что на самом деле терзало командира все последние недели сурового северного лета.

— Святослав, — Верея тронула его за руку, — ты, верно, устал?

— Нет, милая, — Святослав улыбнулся. — Северный ветер не знает усталости.

* * *

— Ну, рассказывай.

После ужина Роман и Святослав удалились в Соборный Зал, чтобы поговорить наедине.