Книга Рунические войны Захребетья, страница 62 – Юрий Москаленко, Александр Нагорный

– Чего ожидаем? – коротко поинтересовался Эдуард и поправил ножны шпаги у стенки вагона.

Его вопрос поддержал молчун Юрьев, красноречиво покосившись на своё оружие, висящее рядом, на крючке у его лежанки. В пределах досягаемости всё и у всех.

– Короче, парни, – начал я пояснять шёпотом, почти соприкоснувшись лбами с пацанами. – Вы же не думаете, что в эшелоне мы единственные, – утвердил я и констатировал взаимопонимание. – Девчата – это самое то, что подвыпившим мужикам понадобится, как до кондиции дойдут. Так что, – я отстранился, дав возможность им самим додумать финал.

– Логично, – кивнул Михаил порадовав меня хоть какой-то сказанной фразой.

– И ещё, я настоятельно советую не налегать на напитки, – сделал я акцент на трезвость ума. – Иначе, да под хмелем-то, да при оружии – натворим делов-то нежелательных.

– Аднака, правильно начальника подметила! – подал голос Чукча, что-то жуя.

– Цыц! Не до тебя сейчас, ладно? – мысленно рявкнул я, но не злясь на мелкого усатого.

– Моя умолкает, ток-ма прозорливость начальниковскую отметила моя!

Тем временем, старый солдат Ефим начал рассказывать что-то из своего боевого и обязательно героического прошлого, а девчата стали его благодарными слушателями. Вот только общий стол вызвал неудобство своей длинной.

Этот пустячок очень мешает слушательницам, сидящим на его противоположном конце. Некоторым, особенно шебутным дамам, такой расклад быстро надоел.

Бдрень-нь-нь!

В столешницу воткнулся изящный кортик тонкой работы, заставив всех обратить внимание наНатали, вставшую в рост и облокотившуюся кулаком на столешницу.

Девушка обвела пространство хмурым критическим взглядом, икнула, и залпом опрокинула в себя полкружки крепчайшего. Вообще не поморщилась, во даёт!

Людмила среагировала и попыталась ей помешать, потянув за штанишки вниз, но тщетно. Боевая девчонка поправила слегка сползший атрибут нижнего белья и шлёпнула сестру по руке. Чтобы не мешала готовящемуся к выступлению оратору. Или ораторше, как в данном конкретном случае.

– Уважаемый Ефим, эй-ть! – бодро начала Натали и икнула, но не смутилась. – Так вот! Раз уж мы все такие нарядные стали, – она призадумалась, и глянула, как девчата изумлённо покосились на свои, какие-то белые шортики с распашонками вместо платьев и корсетов от оных. – Я про душевное состояние сейчас, – пояснила она, возвращая всеобщее внимание к себе.

– А-а-а-а… – девушки протянули с пониманием.

– Э-ээ… А о чём это я? – Наталья нахмурилась, ища потерянную мысль. – А, ну да! – она её быстро нашла. – Ефим, тебя не всем хорошо слышно! – закончила она свою мысль и села на место под возгласы возмущения остальных дам.

– Да-да!

– Именно!

– Совсем ничего не слыхать!

– Я, к примеру, начало-то, так ведь и вовсе пропустила! – обидчиво пискнули с дальнего конца стола.

В общем, в вагоне поднялся девичий ропот возмущения и бубнёж такого же смысла.

– Спокойненько, девоньки, – Ефим выставил открытые ладони в успокаивающем жесте. – Сначала обскажите-ка мне, что там с перловкою пловской?

– Всё отлично! – заверили старого солдата ответственные девчата. – С десяток минуток-то всего и прошло!

– Ну, скажем, что чутка поболе, – сделал осторожное замечание служивый. – Тогда, вот что, кхек-к, – бывалый дедок подкрутил ус с интригой в выражении. – А ну-ка девоньки, егозистыя барышни наши, двигайте-ка стол отселя и до начала вагона! – он бодро выкрикнул распоряжение.