Книга Холод и тьма Порубежья, страница 39 – Юрий Москаленко, Александр Нагорный

Прежде чем начать отвечать, Илья Никанорыч осторожно взял меня под локоть и мы отошли от поскучневших ребят, явно расстроенных упущенными возможностями глянуть, что же у нас там такое намечается, в девичьем вагоне.

– Понимаешь, Феликс, – начал он и неожиданно смутился. – Могу я вас так называть? – уточнил он прежде, чем продолжить.

Я отреагировал утвердительным кивком, отметив для себя, что все вокруг проявляют некоторую осторожность перед тем, как допустить отклонения от положенных правил в обращении друг к другу.

– Да-да, конечно, – добавил я словесно, для убедительности, и дополнительного подчёркивания своей расположенности к доверительному общению.

– О-хох, Феликс. И с чего начать-то даже не ведаю… Да-а… – продолжил подпоручик со вздохом. – Беда у меня просто, с обеспечением этим, продовольственным. Да такая, что… Э-ээ, – он махнул рукой от отчаяния и покачал головой, выразив высочайшую степень раздражения. – Даже показывать благородным особам, и то страшно, ну… то, что сготовить и раздать всем обязан, – он опустил голову и в сердцах пнул ногой сугроб. – Тьфу, а не довольствие. Просто тьфу, у-у! – ИльяНиканорыч не выдержал и откровенно сплюнул, не маскируясь и пренебрегая аристократическими манерами поведения.

Глядя на этого человека, умудрённого многолетним жизненным опытом армейской службы, я вдруг предположил, что подпоручику приходится прикладывать массу усилий, дабы не выразиться более крепкими словами. Довели коменданта… Довели.

– Илья Никанорыч, ну с чего же вы так расстроились? Да вы поясните, что там не так-то, с этим обеспечением, продовольственным, – я осторожно задал наводящий вопрос, заранее подготавливая себя выслушать что-то откровенное. – Вы… вы это, выговаривайтесь, не стесняйтесь.

А ещё я вспомнил недавнее общение с конюхом, на предмет подпорченного корма, и паззл начал сам собой потихоньку складываться в моей головушке.

– Да чего говорить-то, Феликс? – он выразительно встрепенулся, словно только и ждал от меня вопросов по наболевшей теме, и вскинул бровь. – Вот ты, к примеру! Дык, не поленился и денег не пожалел, чтобы самолично позаботился о пропитании себя и личного состава, – снова прозвучали отголоски моего несуществующего лидерства. – Вон, всё сам закупил. Да, к тому, и свежайшее да проверенное, хоть и немудрёное, для употребления знатью-то высокоблагородной! – завершил он с нотками и уважения, и некоторой зависти.

А я, например, пока так и не догоняю сути проблемы. Разве призывникам возбраняется самим приобретать что-то из продовольствия? Ну и пусть, что на первых этапах, пока армейская служба и не начата в полной мере. Или тут опять ограничения какие-то есть? Выходит, что есть.

– Мы со старшинами вагонов, да по-первости-то, сильно удивлялись, – продолжил изливать душу подпоручик. – Подумали, мол, а отчего это господин не через общую кассу закупается и без службы-то, ну интендантской? Да-а-а, Феликс, такое у нас было непонимание сперва-то.

– А вы чего? Сами-то? – удивился я. – Взяли да и организовали закупки! Делов-то. Колбас там набрать, – подал я примитивное решение обеспечения в дороге. – Кстати, если сильно сухая колбаска, или сырокопчёная, то и хранить её никакого гемор… Мороки никакой не будет, да в такую стужу-то.

Подпоручик Воронцов снова вздохнул и бросил короткий взгляд на скучавших раздающих.