Книга Холод и тьма Порубежья, страница 92 – Юрий Москаленко, Александр Нагорный

– Ты, усатый, там у себя наверху берега не попутал, часом? – я начал закипать потихоньку. – Фары напрочь потушил что ли? Подь сюда, я сказал! – добавил я с нескрываемой угрозой.

Мелкий моментом слетел с полочки, где спал возле идола зелёной фурии, и предстал перед моими грозными очами, стоя на моей же груди.

Чукча замер, ощутив моё плохое настроение и приготовился отвечать на вопросы, как очевидное следствие своего резкого призыва нервным хозяином. Мной, то бишь.

– Хозяина! – козырнул усатый. – Моя готовая!

– Чего орёшь?! – осёк я его, сам запоздало вспомнив о мыслительном общении. – Давай-ка, поведай мне о моментах выхода из запоя. Начинай с ног Сивого, что торчали у Виолетты из-под стола… – дал я первую вводную.

Именно этот момент я счёл начальной точкой абсолютной потери связи мозга с реальностью.

– Хозяина, а хозяина? – узурпатор недоверчиво покосился на меня. – О-хо-хошеньки хо-хо! – он взялся за морду лапами и покачал головой. – Твоя… О-й! Твоя…

Этим красноречивым вступлением к ответу рыжий испугал меня.

– Ладно, давай только самое интересное, – я упростил задачу деспоту, а заодно и свои нервы решил поберечь. – Можно и кратенько пересказать, если получится, конечно, –усомнился я в такой системе повествования с перечислением своих подвигов. – Приступай, но не дай… – я пригрозил рыжему кулаком. – Не приведи светлый, если ты смеяться удумаешь!

– Начальника! Да как можна-то, аднака!? – Чукча скорчил такую мину, что я сразу вычеркнул саму мысль о насмешках в свою сторону. – Всё обскажу с достойс… С-с достойностью моя всё поведает! – заверил он меня и сел на одеяло, пытаясь воспроизвести позу посадки по-турецки.

Не добившись нужного результата, он просто вытянул лапы, которые у него ноги, и сконцентрировался, заставив моё сердце ёкнуть в очередной раз перед его изложениями серии приключений, произошедших по пьяни.

– Э-мм, начала твоя начальника воспрашать, – приступил к прояснениям Чукча. – Так мол, и так! Чьи те ноги торчать…

– Рыжий? – прервал я его. – Что тебе непонятного в слове «кратко!»?

– Прости, хозяина, мою! – усатый поправился. – Счас! Так вот. Э-ээ… Сивый пояснил, что твоего пробуждения дожидается, так как они с Барри решили проблематичность продовольственную, поймав удачу! – он просто убил меня своей сверхкраткостью.

– Чукча, чуточку подробнее, – я вновь внёс корректировку в процесс изложения.

– Вот, всё твоей не нравится, аднака, но моя понимает хозяину, – выразился пройдоха с ноткой понимания, или даже сожаления по поводу моего состояния, совсем плачевного в его представлении.

– Да, Чукча, ты уж будь ласков, – я помассировал виски, прикрыв глаза. – Продолжай, пожалуйста, – открыв их, я вновь сосредоточился на мелком.

Докладчик вздохнул и ещё раз одарил меня взглядом сожаления, прежде чем продолжить рассказ.

– Поскубались оне с местными авторитетами из-за денежек, ну тех, что к общественности перейти должны были, но утайке подверглись, – пролил он свет на начало решения проблемы с обеспечением. – Лютый жадюга, аднака, Морозом кликали которого, – уточнил повествователь. – Дык, упокоился оный жадина, скорёхонько после замечания-то, Сивым предоставленного! А новые супостаты криминальные, – продолжил он, пользуясь тем, что я не могу перебить Рыжего, из-за попытки фильтрации событий. – Новые-то, оные жутко обрадывались и всё рассказали о продовольствии. Денег ещё с драгоценностями отсыпали. Ух! – рыжий восторженно всплеснул лапами. – Ух! До чего те побрякушки красивые, аднака! – тут он сделалвынужденную паузу, чтобы набрать воздуха в грудь, ну или куда там его тараканы набирают.