Книга Холод и тьма Порубежья, страница 94 – Юрий Москаленко, Александр Нагорный

– Как чево? – изумился усатый. – Аднака, хозяина обсказал интенданту о безобразии с махинациями продовольственными, значится, – тут докладчик задумался, припоминая важные моменты письма. – Рекомендация была, обсказать заинтересованным, что это с подачи его самого, поручика Вяземского, производилось задержание. Ну и казнь, согласно военного трибуналу по законам времени военного. Он и согласился, коли уж всё сделанное оказалося. Сам заверил, что доклад правильно состряпает по этому поводу, и куда положено отправит. Рапорт, опять же, об успешной борьбе сварганить обещался… Ну и прибавил, что к ним явилися проверяющие со столицы, так как Собрание Благородного Общества Магов Вольников постановление сделало, которое дошло до кого надо…

– Ясно, – я среагировал более спокойно, ставя эти новости в разряд хороших.

Это если с общим фоном повествования сравнивать, где присутствует сплошная поножовщина и общение с криминалом отмечается. Чуть ли не братание и совместные попойки…

– Родион, кореш твой, – продолжил пройдоха, встав и начав прохаживаться туда-сюда по моей груди. – Возжелал обручиться и…

– Что? – запоздало среагировал я. – Что, прости, возжелал Родион, я не расслышал? Или ослышался!

– Дык, хозяина, аднака, – Чукча покосился на меня. – Твоя сам его хвалил и поздравлял с выбором, как и уважаемые расчленители и отделители голов, дружки ваши новые, – приступил он к подробному разжевыванию ситуации для меня. – Возжелал Кутузов обручиться с госпожой Виолеттой, – прибил усатый сделанным откровением.

Я приподнялся на локтях и уставился на деспота.

– Чукча, а что его сподвигло-то? – промямлил я. – Она же мам… Тьфу-ты… Заведует…

– Уже не заведует, а едет с нами в эшелоне, аднака, – пояснил рыжий, а я обессиленно упал на подушку, заставив его вцепиться в меня, чтобы не скатиться с одеяла. – Обручились и подарки к свадебке получили от друзей и местных людей уважаемых. Уж больно хорошия магичка она оказывается, да в аккурат дар имеет тот самый, которым семейство Кутузовых промышляет… Э-э-э… Окромя молодого князя, – серьёзно доложил Чукча некие подробности. – И так оные приглянулись друг другу, что не совладали с мыслью о расставании…

– Чукча, – я прервал узурпатора. – А я? Я, часом, не обручился с кем-то, за компанию?

– Нет! Аднака, – усатый неистово замотал головой, но мне что-то не понравилось в его ответе.

– Чукча? – надавил я интонацией, намекая на недосказанность с его стороны.

Он снова сел напротив моих глаз и подпёр голову лапами, став похожим на рыцаря печального образа, ну или на его оруженосца.

– Ну… – рыжий отвёл взгляд и начал считать ворсинки на одеяле.

– Гну! – не выдержал я и рявкнул. – Отвечай, полтора дюйма партизанщины! Живо! Корчит тут из себя визитёра в гестапо.

– Не был я тама, аднака! Не знаю про гестапу! – попытался он спрыгнуть с темы. – Ничегошеньки не знает моя!

– Не доводи… А! Я вновь приподнялся на своей подушке и навис над скукожившимся Чукчей.

Он воззрился на меня снизу вверх.

– Ну, хорошо, хорошо, – отстранился в страхе деспот и замахал лапами. – Слушает пускай твоя, – он правильно воспринял моё раздражение с желанием услышать и эту часть своих похождений с приключениями.

– По прибытии, ну, вернее, после того, как вас пятерых провожатые доставили до вокзала, значится, – начал он докладывать, а я приготовился к страшному.