Книга Смена локации, страница 18 – Юрий Москаленко, Александр Нагорный

Для себя я решил обязательно вернутся к вопросу о магических существах, что и подтвердил посылом на будущее.

Я остановился и прежде чем пройти далее, внимательно осмотрел место, которое Вермонт называл скромной общинной обителью. По своей сути — это гигантское дерево, отдалённо похожее на дуб. Правда листья совсем не той формы и гораздо крупнее, но в моём случае эти детали не принципиальны.

Его пышная и непроглядная крона раскинулась далеко за пределы ствола, необъятного по масштабам и наверняка полого. Виден проход в основании. Его можно легло сделать совсем незаметным, если ближайшие кусты наклонить. Несколько подходящих удачно растут по обе стороны от тропы и у входа, возможно и используются в качестве естественной маскировки.

Из-за открытой плетёной двери выскочила жизнерадостная Аришка, которую не узнать очень сложно, ввиду её выразительной и запоминающейся улыбки.

А ещё, у этой мелкой девчушки прикольно ушки торчат из-под волос, оттопыренные в стороны почти горизонтально. При этом, выглядят ни капельки не уродливо, а гармонично и симпатично. И правда, какой-то мышоночек получается.

— Всё на стол собрала! — выкрикнула пацанка и призывно замахала руками.

— Она у нас единственная такая, хоть и непоседа, а домовитая, — Вермонт не удержался от комментария. — Проходи, чего у порога топтаться-то! — он легонечко подтолкнул меня к входу в жилище.

Естественно, я вошёл и чуть не ахнул вполные лёгкие от открывшегося вида.

Масса переплетающихся подвесных переходов и лестниц пересекают внутреннее пространство от основания до макушки. Прямо в центре расположен очаг и большой стол, выполненный из цельного ствола дерева распиленного вдоль, уже накрытый для завтрака.

Вдоль стен главного зала устроены полки для хранения всякой домашней всячины, начиная от пучков целебных трав и заканчивая книгами и свитками. Есть и посуда различного предназначения, в основном выполненная из глины и дерева. И ещё масса всяких склянок и пузырёчков, заполненных разноцветными жидкостями. Наверняка снадобьями собственного производства и обязательно магической рецептуры.

Всё жилище в стволе я сравнил с убежищем партизан.

Сервировка застолья незамысловатая. Хлеб и сыры разложены в плетёной посуде, а несколько кувшинов с напитками расставлены по центру, для удобства каждого принимающего пищу. В посуде из глины разложена какая-то жареная дичь. Мясо источает вкусные запахи и подталкивает организм к обильному слюноотделению.

— Садитесь скорее, — Аришка указала на стол, за которым уже собралась местная молодёжь. — Стынет же! — добавила она деланно строго, изображая из себя старшую сестру, жену или маму, заждавшуюся своих чад к завтраку.

Голод уже дал знать о себе, а тем более при накрытом столе. Я выждал паузу приличия и уселся на длинной лавке, справа от места главы дома, как указали хозяева.

Мне подали глиняную кружку с напитком. Я сделал солидный глоток и сразу определил в нём домашний квас, очень терпкий и не похожий ничем на магазинный.

Собственно и начался завтрак, без чтения каких-то молитв, к которым я готовился где-то на задворках сознания, и без вводных речей. Вкусно и просто, чего уж. И никто не разговаривает в момент приёма пищи, как и предписывает известная пословица, или поговорка.

Да и в рот мне, как гостю, никто не заглядывает, что очень радует и говорит о соблюдении местными жителями дома в стволе элементарных приличий. Единственно, следят чтобы хлеба и сыра было в достатке. Только съел кусок, как тут же кто-нибудь следующий подаёт. Но не делая из этого действия какого-то фарса, как иной раз бывает у слишком радушных хозяев, старающихся произвести впечатление о щедром гостеприимстве.