Онлайн книга «Новая надежда»
|
Голова уже не вела себя, как чужая. Значит, сделала вывод я, нам перестали давать транквилизаторы. На трибуну вышла давешняя женщина. — Спешу вас обрадовать — мы удачно пережили толчок, — заулыбалась она. — Кора плиты чуть сдвинулась, но вулканы, к счастью, минули нашу капсулу. Немногочисленные внешние повреждения уже отремонтировали. Молчание было ей ответом. — Вам не о чем беспокоиться, — женщина перевела взгляд на группу студентов, стоявших вместе справа. Слева находилась разношерстная толпа — разряженные как на парад девицы, парни, дети разных возрастов, пожилые и не очень хорошо одетые мужчины и женщины. — Звонить уже некому, — добавила она цинично, — на поверхности мало кто выжил. А если кто-то хочет еще наружу, то вот вам кадры со спутника. Она щелкнула пультом, и на огромном экране разверзся ад. Горело все,что могло и не могло гореть. Текла лава, водоемы шипели и испарялись, гигантские разломы зияли кроваво-красными ранами. Я опустила голову, не в силах держать ее прямо. Слезы потекли по щекам. Горло сжалось так, что я некоторое время не могла дышать. — А теперь к насущному, — женщина кашлянула, — в России было построено два подобных бункера. Один здесь, в Подмосковье, другой в восточной части, за Уралом. Каждый рассчитан в среднем на тысячу человек. Наш мы назвали «Новой надеждой». — Я сморщила нос — банально до зубовного скрежета. — Вы же понимаете, что без огромных денежных вливаний такой объект построить невозможно, — она сделала паузу, — поэтому в бункере находятся люди, спонсировавшие строительство, — женщина перевела взгляд налево и коротко кивнула в сторону разодетых странных индивидуумов. — Студенты попали сюда бесплатно, поэтому на них ложатся все хозяйственные работы. У каждого есть планшет, подключенный к общей сети. Раз в месяц на него будет приходить расписание. Тех, кто будет отлынивать, ждет наказание. И поверьте, никакой демократии здесь не предусмотрено. Меня зовут Вероника Сергеевна Мальцева, я руковожу «Новой надеждой». Все ясно? Отовсюду послышался нестройный гул. — Есть вопросы? — Сколько мы здесь будем находиться? — донесся голос мужчины из левой части зала. — Когда можно будет выйти на поверхность? — Как говорят наши ученые, первый выход не ранее, чем через год, — ответила Вероника Сергеевна, — кроме ядерной зимы, опасность представляют проснувшиеся вулканы. Они некоторое время будут выбрасывать в атмосферу пепел и газы, и пока неизвестно, насколько изменится ее состав, можно ли будет сразу дышать или жить на поверхности. Так что запасайтесь терпением, Вадим Вадимович, — улыбнулась она. После ужасающих картинок, показанных со спутника, навалилась вторая волна депрессии. Многие оказались на койках в медицинском центре. Я была в их числе. Нас заставляли пить таблетки, чем-то кололи, я опять плохо соображала и много спала. В палату приходил психолог и нудно уговаривал смириться с происходящим, найти положительные стороны в ситуации, озвучивая банальщину: «Что нас не убивает — делает сильнее», «Выживает тот, у кого есть воля к жизни», «Мы должны принять боль и сжечь ее, как топливо, для нашего путешествия в будущее»… и так далее. Шоковое состояние долго не отпускало, даже после того, как меня выписали. Внутри образовалась пустота, которую необходимо было наполнить. Но чем? Ни близких, ни друзей, ни любимой работы, ни учебы… ничего и никого. Я погрузилась в оцепенение. Жила даже не сегодняшним днем, а текущей секундой, ни единой мысли не допуская о прошлом — как там родители, брат, друзья, не думая о будущем — страшно до жути. Спала, дышала, ела, бездумно, как робот. |