Книга Новая надежда, страница 24 – Александра Плен

— Да увидь ты меня, наконец! — рявкнул он, впечатывая кулак в стену у моей головы. — Впервые за пять лет, увидь! Не мажора, не выпускника МГУ, не сына олигарха и спонсора убежища. А меня, Максима Северинова! Я не пустое место!

Я инстинктивно втянула голову в плечи и сжалась. О чем он кричит? Не понимаю. Я прекрасно его вижу. Он же стоит на расстоянии полуметра.

Северинов заметил страх в моих глазах. Выдохнул,обмяк, вытянул руки и оперся ими о стену по обеим сторонам от меня.

— Что я ни делал, чтобы ты меня заметила, — голос звучал устало и глухо, — как щенок бегал к вам в химический корпус, надеясь увидеть тебя между лекциями. Надо мной все ржали на факультете.

— Я не помню… — произнесла растеряно.

— Конечно, — качнул головой, — никогда не замечала. Не помнила, как я подошел к тебе на первом курсе и поинтересовался: «Что такая малявка делает в МГУ?», ты гордо ответила: «Меня зачислили на первый курс. И я не малявка». Не помнила, как я нашел тебя после экзаменов летом и поздравил, подарив плитку шоколада, ты похвасталась, что сдала все на пятерки.

Да, какой-то высокий незнакомец подарил однажды дорогущий швейцарский шоколад, который я с удовольствием съела вечером вместе с братом. Но тогда все взрослые для меня были на одно лицо. Мне было пятнадцать, и в этом возрасте я чувствовала себя жутко уязвимой. Неожиданно попав в мир взрослых, я стала пугливой и робкой. Прятала взгляд, долгое время избегала одногруппников. Мои глаза, помимо лекций и практических занятий, были устремлены исключительно в пол. Обидные насмешки о моем детском возрасте и худобе сыпались отовсюду.

— На втором курсе все-таки решился познакомиться ближе, — продолжал Северинов, — ты шла такая маленькая, потерянная через огромную стоянку…

— Этот случай я помню, — улыбнулась неуверенно, — именно после него я стала тебя узнавать.

— Достижение… — Макс хмыкнул. Оттолкнулся ладонями от стены и встал рядом, сунув руки в карманы, — как думаешь, сколько раз я проходил мимо тебя в коридорах? Сколько раз сидел в столовой за столиком напротив, сколько раз проезжал на машине мимо остановки, где ты стояла, уткнувшись в телефон или тетрадь?

Я неуверенно выдавила:

— Два, три?..

Макс грустно улыбнулся и качнул головой, удивляясь моей недогадливости.

— Ты знатно потопталась по моей самооценке, — произнес он, — четыре года в упор не замечала. А когда начала встречаться с этим тюфяком, я не выдержал…

— И облил меня водой, — ответила я быстро.

Максим улыбнулся, провел ладонью по волосам, откидывая челку назад.

— Лучше гнев, чем равнодушие.

Поэтому он меня и доставал все эти месяцы? Превратился в персональный кошмар. Да я на работу не хотела из-за него идти! Постоянно размышляла,что он еще придумает.

Я впервые рассматривала Северинова так близко. А он красив. Худощавый, скуластый, с носом горбинкой и острым подбородком, но это ему удивительно шло, придавая налет аристократизма. Глаза карие, цвета темного шоколада, который я так любила. Длинные густые ресницы, такие же густые широкие брови.

Мы смотрели друг на друга пристально, не мигая, словно завороженные. Музыка гремела где-то вдалеке, за стеной.

— И что теперь? — поинтересовалась тихо. — Я увидела тебя. Ты этого хотел?

Всегда стремилась ставить итоговые точки, и не только в предложениях. Не ложилась спать, пока не решу пример домашки, не могла спокойно дышать, пока существовала недосказанность, не была закрыта ссора с родителями или братом. Да у меня зудела кожа на затылке, если хоть что-то оставалось незаконченным.