Книга Новая надежда, страница 31 – Александра Плен

Я просидела на лавочке до позднего вечера,пока не начали звонить мои родители и спрашивать, где я. Неудачливая абитуриентка с трудом, но успокоилась. В интернете я нашла несколько вузов, где прием документов был продлен, дала ей координаты. Ну и что, что не МГУ, зато не придется возвращаться.

Контраст между моей радостью и отчаянием незнакомой девушки был так велик, что я сама прониклась этой ненавистью. И в дальнейшем отзывалась о гадких мажорах только в нелицеприятных тонах.

Тем более что они сами подкидывали поводы, чтобы на них злиться. То пройдут без очереди в столовой, нагло отталкивая стоящих у кассы студентов. То включат громкую музыку прямо в коридоре, не давая готовиться к уроку. То залезут в лифт и начнут нажимать на все кнопки, приставать или прыгать. Однажды я застряла и опоздала на практику. Их было видно издалека. По брендовым шмоткам, новомодным гаджетам, наглости, самоуверенности.

Их смех звучал громче, чем у остальных, одежда бросалась в глаза яркостью красок, их машины выглядели, как чудовищные механические монстры. Они не стеснялись демонстрировать свое богатство перед остальными студентами и учителями. Каждый их шаг, каждое слово казались мне вызовом, и я не могла его не принять.

Неужели я все это время ошибалась? И мажор не клеймо? И характер формируют не деньги или их отсутствие? Это лишь оболочка, такая как внешность, цвет волос, тембр голоса.

С другой стороны — Макс не был милым пушистым зайчиком. Я помнила его заявление — будешь жить со мной, я тебя одену, обую, освобожу от работы… А его постоянные издевки и насмешки, от которых я, иногда, рыдала в подушку? В свете последних событий я постаралась забыть о его словах, но они были произнесены и трактовались однозначно. Северинов — самоуверенный тип, привыкший к власти, к собственной неотразимости. И минутка слабости не делает из него хорошего парня.

Я выключила свет, растянулась на узкой кровати и закрыла глаза, приготовившись к очередному кошмару. Но вдруг поняла, что их больше не будет. Память воскресила последнее утро вместе. Мама готовит завтрак, брат играет в приставку, я собираюсь в универ, папа завязывает галстук перед зеркалом в коридоре. Я перевернулась набок, положив ладонь под щеку. Меня охватила не жгучая боль, а тихая спокойная грусть.

— Одну запеканку с яблоками, одну с творогом, сметану отдельно, — у прилавка стоял Максим и улыбался, — и двойной эспрессо. Капучино терпеть не могу.

Я с трудом сдержала улыбку в ответ. Значит, заказывал капучино, чтобы меня позлить?

— Всегда знала, что у мажоров семь пятниц на неделе, — ответила я, протягивая ему кофе.

— Мы такие, — согласился Северинов и отошел.

Ивана не наблюдалось. Бедняга, наверное, тяжело пережил три дня на хлебе и воде. Теперь пару недель будет приходить в себя наверху. И, слава богу. Видеть его побитую физиономию не хотелось.

Странный разговор на дне рождения Ани я постаралась забыть. Это было не признание в любви, а скорее в одержимости. Макс следил за мной пять лет, а я его просто не замечала. Ну и что? Теперь вижу. Трудно не заметить, если он постоянно перед глазами, а в бункере народу немного.

— Почему ты не приходишь к моим племянникам? — спросил Северинов на следующий день. — Они ждут.

Я смутилась. Матвей и Лиза мне понравились. Мой младший брат был лишь немного старше Матвея. Я боялась лишь того, что Макс опять будет приставать, а мне придется как-то реагировать. И все выльется в ссору.