Книга Лекарка в Мужской Академии, страница 15 – Лана Кроу, Елена Смертная

— Спасибо за науку, — сказала Мартынычу. Он защищал меня сегодня как волк. Хорошо, что рядом был, а то не представляю, как бы я краснела и пыталась отвадить первых «больных». — Не ожидала я такого наплыва пациентов…

— Да ладно, — буркнул он, но глаза блестели. — Завтра новых дураков гонять будем. Их как тараканов — не переведутся. А ты барыня с характером, вся в отца, — похвалил он, и в душе все потеплело.

Пироги и правда оказались еще вкуснее, чем вчера. Правда, куда уж вкуснее. За чаем мы быстро обсудили все подробности и сложности работы в академии.

Оказалось, что скоро еще будет призыв — и тогда «дураков», как выразился Мартыныч, еще больше станет. Ведь служба обязательная. А многие богатые сынки так и хотят откосить…

К слову, мой муж и вовсе не служил по здоровью. Правда, не знаю, на самом деле болел или нашли какой-то способ. Хотя с каждым годом с этим все строже.

Но сложнее всего, конечно, приходится, когда из Черни случаются прорывы.

— Вот тогда-то, барыня, ты и поймешь, почему я ухожу… Не могу больше, честно, — сказал он угрюмо. — Страшно это все каждый раз. Не за себя уже боюсь — за Федосью мою, не хочу ее оставлять.

Я знала, что такое прорывы. Но со стороны ребенка, который сидел в стенах безопасной академии. А мне предстояло увидеть все, что видел мой отец за ее дверьми…

И мне даже страшно было подумать, что меня там ждало.

Долго сидеть мы не стали, Мартыныч спешил к своей жене, а я к Миру.

Думала о нем весь сегодняшний день. И стоило выйти из кабинета, как помчалась на всех парах.

Интересно, как у него прошел первый день?

Анна

Я торопилась к комнате, предвкушая, как обниму Мира, расскажу ему о своем первом дне, посмеемся над глупыми курсантами… Но, отворив дверь, застыла на пороге.

На ковре у камина сидели двое: Мир и… Яр. Мой сын что-то увлеченно рассказывал, размахивая руками, но, когда он повернулся ко мне, сердце упало в пятки.

— Мама! — Он вскочил, но я уже была рядом, пальцы дрожали, когда коснулись сине-фиолетового пятна под его глазом.

— Что случилось⁈

Мир потупил взгляд:

— Прости…

— Он подрался, — спокойно сказал Яр, поднимаясь с ковра. — Но за дело.

— Как это за дело? — Я резко повернулась к нему. — Он еще ребенок!

— Тот мальчик, он… он обозвал плохим словом дорогого мне человека, и я заступился, — тут же сказал Мир, воинственно встав между мной и Яром, словно защищая его от меня.

Обозвал дорогого мне человека… Меня.

Значит, и здесь моему мальчику достается из-за меня. Внутри все сжалось от этого осознания.

Я опустилась перед сыном на колени.

— Драка не выход. Словами нужно отвечать.

— Но он не слушал! — Мир сжал кулачки. — А ты же говорила, что тех, кто обижает слабых, надо останавливать!

Я открыла рот, но Яр мягко встрял:

— Если дать слабину один раз, затопчут. Мир поступил как мужчина. Но, конечно же, он запомнит, что драка — это последний аргумент.

Мир кивнул.

Вздохнув, я приложила ладони к синяку сына. Заклинание исцеления вытянуло из меня остатки сил. Голова закружилась, но синева побледнела, а затем и вовсе сошла.

— Спасибо, мама! — Мир обнял меня, а в дверь постучали: принесли ужин.

— Ура, еда! Я голодный как волк! — Сын радостно бросился к столу, будто и не было сегодняшней схватки.

Яр тем временем наклонился ко мне:

— Выйдем? Нужно кое-что обсудить.