Книга Имя моё - любовь, страница 54 – Марьяна Брай

— Лорд дал разрешение этой…

— Я Либи, — решив не ждать, когда Севия донесет до этой кружевницы свое отношение ко мнеи тем самым настроит против, перебила ее я, — я буду приходить сюда иногда, чтобы поговорить с девочками.

Вот здесь я, не поворачивая головы, краем глаза заметила, как одна из голов, опущенных к столу, поднялась. Светловолосая девочка моментально опустила голову обратно, но глаз не опустила.

— Зачем? — даже не пытаясь выглядеть более радушной, сухо спросила Генриетта.

— Мы с лордом хотим немного поменять жизнь в замке и хотим, чтобы у девочек был выбор…

После последнего слова Генриетта чуть не сожгла меня взглядом: глаза ее из светло-серых, почти прозрачных стали темными, как грозовая туча, несущая в себе град.

— Я не посмею ломать то, что строилось годами. Это дело начал отец лорда, и ему быть всегда. Дом Лаверлаксов никогда не переменит своего главного правила, — голосом диктора центрального канала телевидения продекламировала Генриетта и, казалось, с трудом держалась, чтобы не вытолкать меня взашей.

— Лорд позволил мне сам. И не вам решать, Генриетта, — не сдавалась я, сделав шаг в сторону столов. Генриетта встала на моем пути. — Или вы хотите, чтобы он сам пришел и объявил вам об этом?

Старушка выдохнула, плечи ее чуть опустились, но она продолжала держать позу.

— Сколько они вот так сидят? — я обвела взглядом зал и насчитала около тридцати учениц. Когда перевела взгляд на их наставницу, то прочитала в ее лице явное непонимание.

— Столько, сколько нужно. К обеду они закончат положенное и выйдут в столовую, — Генриетта держалась, как могла, и я видела, что она считает отвечать мне ниже своего достоинства.

— Хорошо. Я подожду обеда. У меня есть некоторое время. Если я не успею, приду еще раз. Лорд ждет моего рассказа через несколько дней. Коли потребуется, я буду приходить сюда часто, — я уселась на свободное место и принялась рассматривать девочек. По движению ушей я поняла, что они улыбаются, и сразу, как только я это отметила, раздался оглушительный удар. Одна из «божьих одуванчиков» так саданула плетью по столу, что все подпрыгнули. У меня чуть не остановилось сердце. Девочки снова замерли над своей работой.

— Я должна вернуться, — доложила Севия, делая ударение на «вернуться». Она считала, что я сейчас встану и пойду за ней. Я не двигалась, продолжая рассматривать девчонок. Часами сидеть в полумраке у свечей, когда за стенамираспускается во всей своей красе лето, теплый ветер ласкает лицо, птицы щебечут о чем-то своем, и вся эта картина будто лечит сердце?

— Идите, Севия. Я вернусь сама, — отрезала я и, встав, дала понять, что буду делать, как мне взбредет в голову и дальше. Когда Севия вышла, я не слышала, но фыркнула она так, что позавидовала бы кобыла.

Медленно проходя между столами, я с замиранием сердца смотрела на работу маленьких и юрких пальчиков кружевниц. Вспомнила себя в их возрасте и представила, что они сейчас чувствуют. Хотя, может, я слишком страшно себе все это обрисовывала, потому что знала другую жизнь. А девочки смиренно сидят не потому, что боятся хлыста, а потому, что с раннего возраста их готовят к этому?

— Девочки, хотите, мы выйдем на улицу? Или может, кто-то хочет пить? — я осмотрела залу, в которой воцарилась полная тишина. Теперь они сидели не шевелясь. Если до этого их пальчики и локти двигались, то сейчас работа остановилась.