Книга Имя моё - любовь, страница 73 – Марьяна Брай

Общаться с ними я не хотела, но и платить за них налоги было бы для меня слишком накладно. Я решила, что дам им работу. Скажу, что договорилась и оплату подождут. Но если они откажутся заниматься шерстью, поняв, что я пошла на поводу, мне придется снова что-то придумывать. А в конце концов, сняться с хорошего места прямо перед холодами.

Пятеро младенцев к осени станут активнее, и наши руки, возможно, будут заняты ими почти все время. Это значило только одно: работать на кого-то, чтобы иметь крышу над головой, мы попросту не сможем.

Нита вернулась к вечеру. Мы помыли детей, поужинали, уложили всех спать. Благо дети были приучены к тому, что их не укачивали все время. Они, как маленькие солдатики, засыпали в корзинах, которые им становились уже малы.

С раннего утра я, покормив кого смогла, вывела и привязала козу, налила с собой воды в бурдюк и вышла к горе. С собой у меня было вязание. Мы не могли себе позволить провести весь день, отдыхая в тенечке, да и я не могла сидеть, сложа руки.

Никто не приехал до вечера. Я вернулась, мы снова занимались огородом, домом и детьми, между делом раскладывая шерсть, готовясь начать прясть в любой момент.

Наутро я снова пошла к горе. Теперь я взяла с собой пару куделей, веретено и воду. Привязав к дереву шерсть, замотанную в тряпку, я пряла, прислушиваясь к каждому шороху от дороги. Я не успела допрясть вторую кудельку, когда солнце начало скатываться из зенита. Переживая, чтовсе идет не так, как нужно, отвлеклась на сбор ягод и услышала вдали равномерный шум от копыт приближающейся лошади. Оставила все под кустами, накинула плащ и вышла на дорогу, изображая идущую в город путницу.

— Стойте, стойте, господин, — закричала я, подняв руки, когда телега почти пронеслась мимо меня.

— Чего ты выбежала на дорогу? — гневный голос бородатого мужчины в хорошей одежде сначала напугал меня, а потом обрадовал. Это был тот самый человек, что приезжал в дом Фабы еще до моего побега из него.

Телега остановились. Я подбежала и в тот же момент встретилась глазами с возницей. Им был Борт. Он было открыл рот, выпучив глаза, но замер, потому что я затараторила: что господам не следует переживать, ведь я сама шла в замок, чтобы отдать налог.

— Вот и хорошо, а то как представлю снова встречу с той сумасшедшей бабой, — хохотнул прилично одетый и сошел с телеги. Достал бумагу и что-то там сверив, сказал: — три золотых и одна серебряная монета!

— У меня только три золотых, господин, — я опустила глаза, понимая, что все летит к чертям.

— Ладно, хоть так. В следующий раз, как приедем, отдадите с ней, — довольный «уловом» господин начал присаживаться на телегу, а я, замерев, смотрела на старика-возницу. Он сжимал губы так, что они побелели.

«Только бы не проговорился, только бы не указал на меня пальцем», — металась в голове единственная мысль. Судя по выражению лица, он знал уже все и прекрасно понимал, что сам лично отвез воровок из замка. Только признался ли он в этом? Скорее всего, нет, потому что навряд ли он продолжал бы работать конюхом, да еще и при таком человеке! Дело ведь связано с деньгами лорда, а он после подобного случая вряд ли считался бы благонадежным.

Пока они разворачивались, я то опускала глаза, то снова смотрела на Борта, раздумывая и просчитывая в голове варианты. Но когда он, перед тем, как пустить лошадь обратно на полном ходу, глянул на меня из-под густых бровей и хмыкнул, я выдохнула. У него не было возможности объявить, что нашел беглянку, потому что сам был виноват в её побеге.