Книга Имя моё - любовь, страница 74 – Марьяна Брай

Обратно я бежала стрелой. Туго смотанный клубок ниток в мешке, который я надевала через плечо, бил по бедру. Но я этого не чувствовала, пребывая в какой-то эйфории от произошедшего. Меня радовало даже не то, что я оплатила долг, итеперь семья Фабы точно не узнает нашей истории, а то, что Борт оказался другом. Ну или как минимум, замешанным в нашем побеге, а значит, не выдаст нас. Но теперь он знал, где мы живем.

Я рассказала подруге обо всем и увидела, что она рада тому же, что и я. Мне оставалось как-то преподнести всю эту историю с оплатой Фабе, и от ее поведения зависело сейчас многое. Я не собиралась постоянно платить за них, зная, что они собой представляют.

Таис я увидела этим же вечером на поле и подозвала к себе. Девчонка, несмотря на юный возраст, имела «корону» не меньше, чем ее бабка, и сначала на мою просьбу подойти вскинула голову и замерла. Потом, видимо, до нее дошло, что семья точно не обрадуется этому ее поведению, и нехотя поплелась ко мне.

— Скажи Фабе, что я договорилась про налог, но через месяц его надо отдать. Сейчас надо отдать один золотой, а два оставшихся они подождут. Но я не просто договорилась. Вам придется отработать эти два золотых. Вернее… заработать их у меня. Вы будете прясть шерсть, — закончила я, внимательно наблюдая за девочкой.

— Еще чего! — не думая, прыснула Таис и захохотала.

— Скажи Фабе, чтобы она зашла к нам, — я отвернулась и пошла в дом.

Фаба пришла утром. Ее недовольное лицо теперь выглядело как-то иначе. Только через несколько минут я поняла, что в нем нет того просящего флёра.

— Что ты там наговорила Таис? Чего это мы должны на тебя работать? — она встала на тропинке, не подходя к дому, и уперла кулаки в бока.

— Я договорилась, но если вы не заработаете эти деньги, то снова не отдадите их. И тогда я уже не смогу договориться. Вчера я встретилась с господином, что собирает налог. Он сказал, что через месяц приедет вас выселять. И тогда я смогу забрать и ваш дом, Фаба. А вы пойдете в город, и придется работать прачками, — уверенно, но не зло объяснила я ей.

— Что?! — ее прыти поубавилось, выпяченная грудь как будто бы сдулась, и тётка часто заморгала.

— То, что слышала. Он больше не станет ждать, а один золотой, что у вас есть, надо отдать сейчас. Ты ведь два просила!

— Есть, да только…

— Что? Снова какие-то нужды, на которые он вам нужен? Если вы против, я пойду в город и скажу, что вы отказываетесь от уговора. Тогда к вам приедут прямо завтра. У вас заберут все, что есть, — я отвернулась и пошла к дому.

— Стой! — позвала Фаба, и голос ее теперь был не таким нахальным.

— Чего еще? — спросила я.

— Я отправлю Таис. Ты ей расскажешь, что надо делать. Она и обе моих дочери будут прясть, как ты просишь. Только… сколько нужно напрясть, чтобы заработать эти два золотых?

— Много, но у вас есть время. За месяц, если работать хорошо, вы заработаете эти два золотых. За свой дом я буду платить сама. И в следующие три месяца перед зимой вам придется платить всего несколько серебряных. Если попытаешься обмануть, я мигом обломаю вам все планы, — жалости во мне не было вообще.

Как это бывает всегда: холодная змейка жалости сначала обвивает запястье, потом по руке устремляясь к груди, медленно пробирается до шеи. И вот уже в сердце что-то щемит, заставляя чувствовать себя виноватой.