Книга Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях, страница 105 – Инесса Голд

Авдотья Петровна, жена Городничего, стояла рядом с мужем. Политика её интересовала мало. Она не сводила глаз с меня.

— Варенька, — зашептала она, дергая меня за рукав, пока мужчины обсуждали транспортировку ледяной глыбы. — Бог с ним, со шпионом. Скажите, когда новая коллекция? Мой супруг после того, как увидел на мне «Врата Рая»… он стал таким энергичным! Я теперь спать не успеваю!

— Скоро, Авдотья Петровна, — я улыбнулась своей фирменной улыбкой «акула бизнеса». — Мы готовим линейку «Ледяная страсть». Специально для долгих зимних вечеров.

В это время Кузьмич у ворот пытался продать двум молодым стражникам билеты на осмотр «Ледяного Игната».

— Подходи, не скупись! — шипел отец. — Потрогать — пять копеек. Сфотогр… тьфу, зарисовать — гривенник! Эксклюзив! Вчера еще живой был!

— Кузьма! — рявкнула я. — Прекрати монетизировать улики!

Наконец, официоз закончился. Статую Зубова с трудом погрузили на телегу (он оказался тяжелым, зараза). Городничий откланялся, пообещав представить меня к награде «За спасение Отечества» (или хотя бы к налоговой льготе).

Ворота закрылись.

Мы остались одни. Тишина навалилась на двор, нарушаемая только треском поленьев в доме.

Граф медленно, морщась от боли в боку,поднялся с кресла.

— Оставьте нас, — произнес он, не глядя ни на кого. — Всех. Вон.

Моя семья, прошедшая огонь, воду и медные трубы (буквально), понимала команды с полуслова.

— Пойдем, Дуняша, — Жак подхватил сестру под локоть. — Нам надо обсудить фасон фаты. Я вижу там… многослойность. И жемчуг.

— А я пойду… это… инвентаризацию проведу, — буркнул Кузьмич, косясь на погреб. — А то наемники, поди, не все выпили.

Через минуту двор опустел.

Александр подошел ко мне. Он взял мои руки в свои — теплые, живые, без перчаток.

— Варвара, — сказал он. — Ты спасла мне жизнь. Ты спасла этот город. Ты невыносима, безумна, нагла и опасна для общества.

— Спасибо за комплименты, — хмыкнула я. — Счет за услуги психотерапевта и телохранителя пришлю почтой.

Он не улыбнулся. Он смотрел на меня так серьезно, что мне стало не по себе.

И вдруг он начал опускаться. Прямо в пыль двора. На одно колено.

— Саша! — ахнула я. — Тебе нельзя нагибаться! Шов разойдется!

— Плевать на шов, — он смотрел мне в глаза снизу вверх. — Варвара Синицына. Я прошу тебя стать моей женой. Графиней Волконской. Мы уедем в Столицу. Я восстановлю родовое поместье. Ты родишь мне наследников… сыновей, таких же сильных, как ты…

В любой другой книге героиня в этот момент должна была бы заплакать, упасть ему на шею и прошептать «Да!».

Но я была Викторией Ланской. И я знала: брак — это не финиш. Это старт нового бизнес-проекта.

— Встань, — сказала я мягко.

— Нет. Я жду ответа.

— Встань, Саша. Тебе больно, я вижу. И послушай меня.

Я помогла ему подняться (он поморщился, но встал) и усадила обратно в кресло. Сама же, по старой привычке, присела на подлокотник, оказавшись чуть выше него.

— Я люблю тебя, — начала я, глядя в его синие, как северное море, глаза. — И я, наверное, полная дура, раз влюбилась в Инквизитора, который пытался меня посадить. Но давай на чистоту.

Я набрала воздуха в грудь.

— Я не буду «просто Графиней», Александр. Я не буду сидеть в высокой башне, вышивать крестиком и ждать, пока ты вернешься с работы, весь в крови и славе. Я не буду рожать наследников в режиме нон-стоп, пока не сойду с ума от скуки. Я — бизнесвумен. Это не лечится.