Книга Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях, страница 47 – Инесса Голд

— Это иланг-иланг, — прошептала я. Голос сел. Меня трясло. Не от холода. От жара, который исходил от него.

Он не оттолкнул меня. Наоборот. Он резко, грубо прижал меня спиной к стенке кареты, фиксируя бедрами.

Мы были так близко, что я чувствовала, как его сердце бьет в грудную клетку — тяжело, сбивчиво, как молот по наковальне.

— Варвара, — выдохнул он мне в губы. Его дыхание было горячим, обжигающим. — Вы играете с огнем. Я вижу вашу ауру. Она… странная. Она вкусная. Она зовет меня.

Я чувствовала, как меня накрывает волной. Не его магии — моей собственной. Внизу живота завязался тугой, горячий узел. Мозг кричал: «Беги! Это Инквизитор! Он тебя посадит!», а тело шептало: «Целуй! Он тебя разденет!».

— Саша, расслабься, — я положила руки ему на плечи, чувствуя под пальцами жесткую ткань мундира. — Это не аура. Это хайлайтердля чувств. Хочешь, покажу, где у женщины кнопка «вкл»?

Его рука соскользнула с моей талии ниже. На бедро. Пальцы сжались, сминая изумрудный лен. Это было не случайно. Это было властно.

Он наклонился. Медленно, давая мне шанс оттолкнуть его. Но я не оттолкнула. Я подалась навстречу.

Карета остановилась. Где-то снаружи кричал извозчик, лаяли собаки, но этот мир перестал существовать. Остались только мы двое, запертые в тесной коробке, пропитанной запахом мускуса и невозможного, запретного желания.

— Покажи, — хрипло приказал он.

И накрыл мои губы своими.

Это было не кино. В кино звучит красивая музыка, а герои целуются так, словно репетировали неделю.

Здесь был хаос.

Граф накрыл мои губы своими — жестко, требовательно, словно пытался выпить из меня душу или, наоборот, вдуть в меня свой лед, чтобы я перестала гореть и дразнить его.

Я ответила.

Моя внутренняя «плохая девочка» ликовала, а магия, разбуженная ароматом мускуса и адреналином, взорвалась фейерверком.

В тесной карете случилась климатическая катастрофа локального масштаба.

Стекла мгновенно покрылись толстой коркой льда, скрывая нас от любопытных глаз извозчика и прохожих. Но внутри… Внутри стало жарко, как в домне. Воздух дрожал. От наших тел, пропитанных маслом и потом, валил пар.

Его рука — та, что в перчатке, — сжала мое плечо до боли. Вторая рука, теплая и живая, зарылась в мои волосы, оттягивая голову назад, чтобы углубить поцелуй.

Я вцепилась в лацканы его мундира. Пуговица с гербом больно впилась мне в ладонь, но я не чувствовала боли. Я чувствовала только его. Вкус морозной мяты и дорогого табака. Запах мужчины, который слишком долго запрещал себе быть живым.

Мы не целовались. Мы воевали. Языками, губами, дыханием.

Масло «Удар страсти» сделало своё дело. Мы скользили друг по другу, одежда липла к телу, создавая иллюзию полной наготы. Я чувствовала каждую мышцу под его мундиром, каждое движение его бедер.

— Саша… — выдохнула я ему в рот, когда нам обоим стало нечем дышать.

В этот момент снаружи раздался стук.

Кто-то колотил по крыше кареты.

— Ваше Сиятельство! — голос кучера звучал панически. — Кони бесятся! Дым из окон валит! Мы горим⁈

Граф замер.

Его тело напряглось, став каменным.

Он оторвался от меня резко, с влажным звуком.

Мы смотрели друг на друга, тяжело дыша. В полумраке кареты, подсвеченном только магическим сиянием его глаз, я видела свое отражение в его зрачках.