Книга Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях, страница 7 – Инесса Голд

— Слышь, казенный, — произнесла я тихо, но так, что мужик поперхнулся воздухом. — Палец убрал. Глаза в пол. Документы покажи. На каком основании хамим налогоплательщикам?

Пристав опешил. Он ожидал слез, мольбы, падения в ноги. Но не того, что чумазая девка в рванье будет смотреть на него как на грязь под ногтями.

— Ты… ты как с государевым человеком говоришь⁈ — взвизгнул он, багровея. — Забыла свое место, дрянь?

— Мое место — там, где я захочу, — отрезала я. — А твое — за порогом, пока ордер не покажешь.

— Ордер тебе⁈ — он швырнул на стол серую бумажку с печатями. — Вот тебе ордер! Завтра к полудню чтоб долг был! Или мыловарню заберем, дом пустим с молотка, а вас с папашей — в долговую яму!

Он раздул ноздри, явно готовясь выложить главный козырь.

— И не надейся отсидеться! Забыла, кто в город приехал? Сам Граф Волконский! Ледяной Волк!

Дуняша за моей спиной охнула и сползла по стене.

— Волконский? — переспросила я. Фамилия звучала знакомо, как бренд дорогого коньяка.

— Он самый! — Пристав злорадно ухмыльнулся, видя реакцию сестры. — Королевский дознаватель! Теперь он за недоимки лично спрашивает. А он, говорят, таких наглых девок насквозь видит. Взглянет — и кровь в жилах стынет. Лед у него внутри, поняла? Превратит тебя в статую и поставит в саду, чтоб вороны гадили!

Он развернулся, скрипнув сапогами.

— Завтра. Полдень. Деньги на стол в канцелярии.

Дверь хлопнула так, что с потолкапосыпалась штукатурка, приправив мой капустный суп.

В кухне повисла тишина, нарушаемая только храпом отца и всхлипами сестры.

— Мы пропали, Варя! — завыла Дуняша. — Граф — он же зверь! Инквизитор! Он нас в кандалы закует!

Я взяла со стола бумагу. Вексель. Сумма долга была написана витиеватым почерком, и, судя по количеству нулей, мы должны были как минимум половину бюджета небольшой губернии.

Внизу стояла размашистая подпись: «И. о. судьи Граф Александр Волконский».

— Волконский… — протянула я, пробуя фамилию на вкус. — Звучит дорого. Статусно.

Я посмотрела на рыдающую сестру, на пустой котел, на свои грязные руки. Страха не было. Был азарт. Тот самый, который охватывал меня перед «Черной пятницей».

— Значит так, Дуня, — сказала я, разрывая бумагу пополам. — Отставить панику. Слезами горю не поможешь, а вот лицо опухнет, и мы будем не в товарном виде.

— Что же нам делать? — Дуняша подняла на меня заплаканные глаза.

— Доставай свое лучшее платье, — скомандовала я. — Хотя нет. Лучшее я сошью сама. Прямо сейчас. Из той занавески.

— Зачем? — ужаснулась сестра.

Я хищно улыбнулась, чувствуя, как в голове уже выстраивается бизнес-план.

— Завтра мы идем в администрацию. Качать права. И смотреть на этого Волка. Если он мужик, значит, у него есть слабые места. А я, Дуняша, умею находить болевые точки лучше любого инквизитора.

Я шагнула к окну и решительно сорвала пыльную штору.

— Гламур в лаптях выходит на тропу войны.

Утро началось с убийства. Жертвой пала портьера.

Она висела в «гостиной» — комнате, где из мебели были только колченогий стол и паутина по углам. Штора была тяжелой, пыльной, цвета пьяной вишни и безысходности.

— Прости, дорогая, — прошептала я, поглаживая бархат. — Но ты рождена для большего, чем собирать пыль в этом склепе. Сегодня ты станешь «от кутюр».

Ножниц в доме не нашлось. Зато нашелся тесак для рубки мяса.