Книга Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях, страница 8 – Инесса Голд

Я расстелила ткань на полу и, чувствуя себя маньяком-модельером, начала кромсать. Вдохновением служило легендарное платье с запахом от Дианы фон Фюрстенберг. Реализацией — кружок «Очумелые ручки» в постапокалипсис.

— Варя, ты что творишь? — Дуняша застыла в дверях, прижимая руки к груди. — Это же бархат! Тятенька его еще при царе Горохе покупал!

— Тятенька его пропил, просто забыл вынести, — отрезала я, отхватывая лишний кусок подола. — Неси булавку. Или гвоздь. Что там у нас есть?

Через полчаса я стояла посреди комнаты. Штора облегала фигуру, скрепленная на талии грубой бечевкой (поясов Gucci не завезли). Разрез получился… амбициозным. При ходьбе он распахивался до середины бедра, обещая показать миру всё, что скрыто, и даже немного больше.

Оставался макияж.

Я подошла к печи и выудила остывший уголек.

— Так, — скомандовала я себе. — Смоки-айс. Растушевка в дымку. Главное — не чихнуть, а то буду похожа на шахтера после смены.

Вместо румян и помады пошла свекла, найденная в подполе. Я натерла щеки и губы, добиваясь эффекта «меня только что страстно целовали на сеновале».

— Господи Иисусе… — прошептала Дуняша, крестясь. — Варя, срамота-то какая! Коленку видно! Тебя же камнями закидают!

Я посмотрела в мутный осколок зеркала, который мы отыскали на чердаке. Из зазеркалья на меня глядела дикая, странная, но чертовски эффектная ведьма.

— Дуня, запомни, — я повернулась к сестре, вскинув подбородок. — Камни кидают только в тех, кто сияет. В серых мышей камнями не кидают, их просто не замечают. А нам нужно внимание. Много внимания.

Я подмигнула ей, подхватила подол и шагнула за порог.

Путь до Канцелярии стал моим персональным дефиле.

Город выглядел так, словно его проектировал человек, ненавидящий пешеходов. Грязь, лужи глубиной с Марианскую впадину, отсутствие тротуаров.Какой-то мужик сморкался прямо на мостовую.

«Где урбанисты? — думала я, перепрыгивая через кучу навоза с грацией лани. — Где плитка? Где ливневки? Собянина на вас нет!»

Я шла походкой «от бедра», игнорируя хлюпанье лаптей (да, лапти пришлось оставить, но я повязала их лентами, типа «гладиаторы»).

Эффект был бомбическим. Извозчики придерживали лошадей. Торговки забывали орать про свежую рыбу. Местные кумушки на лавках шипели: «Блудница!», но смотрели с завистью.

Я посылала им воздушные поцелуи. Адреналин бурлил в крови. Я снова была в центре внимания, и неважно, что вместо папарацци на меня пялились гуси.

Канцелярия встретила меня запахом сургуча, чернильной пыли и бюрократического страха.

В приемной, за высокой конторкой, сидел юноша. Прыщавый, с сальными волосами и в очках, которые держались на честном слове.

Увидев меня, он поперхнулся пером.

— Вы… вы к кому? — пропищал он, краснея пятнами.

— К Графу, — я облокотилась на конторку, позволяя разрезу платья-шторы съехать чуть в сторону. — По личному вопросу государственной важности.

— Не положено! — пискнул секретарь, но взгляд его прикипел к моей ноге. — Его Сиятельство не принимает без записи. У него… у него обед!

— Обед? — я улыбнулась улыбкой акулы, почуявшей кровь. — Милый, если ты меня сейчас не пустишь, я зайду и скажу Графу, что ты требовал взятку. Натурой. И, судя по тому, как ты потеешь, он поверит.

Парень побелел. Он открыл рот, закрыл, снова открыл. Потом махнул рукой в сторону массивной дубовой двери.