Книга Попаданка для императора, или Истинную вызывали?, страница 55 – Любовь Песцова

— Не сейчас, — отмахнулся он. — Неужели все настолько плохо?

Ну, естественно, он догадался. Знает ведь, что я служанка принцессы. И может два и два сложить.

Я вздохнула.

— По-разному.

Этот ответ должен был дать понять, что разговаривать на тему моего взбалмошного начальства я не хочу.

— И насколько по-разному? Неужели есть какие-то оправдания? — выгнул он бровь, намекая, что ни в одну адекватную причину не поверит. — Чем ты вообще занимаешься? Ты никогда не говорила, что входит в твои обязанности.

— Я одна из камеристок Ее Высочества. Но в основном я наношу ей макияж.

— Да? Не заметил у нее макияжа, — удивился Дан.

— Значит, я хорошо выполняю свою работу, — кивнула я. — Макияж, если он не вечерний, и не должен быть заметен.

Ох, зря я это сказала. Потому через секунду он придвинулся ближе ко мне и склонился настолько, что его лицо оказалось рядом с моим.

Десять сантиметров расстояния.

Так близко, что я почувствовала легкий аромат яблок и его дыхание на своей коже.

— Ты что творишь? — Встрепенулась я, отпрянув.

— Пытаюсь разглядеть макияж.

— Нет его. Я Ее Высочеству макияж наношу, а не себе!

— Ну, тебе и не нужно, — признал Дан.

— Дело не в этом, — отмахнулась я. — Макияж нужен не для того, чтобы скрыть недостатки. Это форма самовыражения. Ну и способ подчеркнуть достоинства. И мне нравится моя работа… по большей части. А сама я не крашусь не потому что идеальна. Мне просто лень.

— Никогда бы не подумал, что такое можетнравиться.

— Чтоб ты понимал! — Ощетинилась я. — Это тоже искусство, между прочим!

Дан посмотрел на меня с живым непониманием во взгляде. Серые глаза как всегда переливались, напоминая ртуть.

И снова захотелось сглотнуть и отвернуться.

Что-то я слишком расслабилась. Настолько, что мысли какие-то неуместные начали в голову лезть. Может вообще пора прекращать тру-краймы тут устраивать…

— Искусство?

— Конечно! Научиться наносить макияж, не имея художественного таланта практически невозможно.

— А у тебя он есть? — Лукаво спросил мужчина.

— Ну, я на это очень надеюсь. Когда-то я мечтала стать художником.

Дан запрокинул голову, посмотрев на небо, окрашенное в розовые оттенки заката.

— Мечты нужно осуществлять, — заключил он непонятно, а потом добавил. — Нарисуешь меня?

Мне очень хотелось проклясть всех причастных к этому издевательству.

Себя, за то, что согласилась на подобную авантюру.

Дана, за то, что подбил на это.

Яблони, которые вообще ни в чем не были виноваты.

— Твою шарлотку! Ты можешь не вертеться как уж на сковороде?

— А ты жарила ужей? — Оживился Дан.

Этот изверг не просто уговорил меня его нарисовать. Он обеспечил меня всем необходимым. Мольбертом, холстом, кистями и красками всевозможных форматов.

Хотя местные инструменты отличались от тех, что продавались в моем мире, привыкнуть к ним можно было достаточно просто. Были здесь и густые аналоги гуаши, и почти привычная акварель, и что-то похожее на масло. Даже местный вариант акриловых присутствовал.

Но я выбрала классическую акварель. Хотя, может, стоило остановиться на гуаши, там поправить косяки проще.

В любом случае, набросок я всяко карандашом делала. Если что, потом еще успею переиграть.

Вообще полной неподвижности от натурщика, разумеется, не требовалось. Это вам не фотография.

Но я никак не могла уловить, какой формы солнечный блик должен быть расположен на его скуле. А закат не вечен, между прочим!